Откуда в небе лошади? - Ярин Артур - Страница 3

РЫЖИЙ ГОСТЬ

Цветок «гусиная кожа» не очень ярко окрашен, но напоминает цветок глицинии. Распускается он два раза – весной и осенью, вот что удивительно!

Итак, теперь мы знакомы и можем непосредственно перейти к событиям моей неспокойной жизни. Все ниженаписанное представляет собой, так сказать, хренологию событий по горячим слезам. Я, конечно, не Сей-Сеногон, но что-то императорское во мне есть. Правда, порой излишне эмоциональна, но… ой, кто-то постучался в дверь…

– Добрый день! – на пороге появился молодой человек, маленького роста, весь усеянный веснушками. Одет он был в изрядно поцарапанные латы, на которых кто-то выцарапал «Здесь бил Джек». Тяжелый металлический шлем с длинным, но местами ощипанным пером павлина гость держал в левой руке, а правой от смущения то и дело пытался что-то вытащить из-за пазухи.

– Добрый день! – повторил он, заметив, что Ясна пристально его рассматривает. – Я – рыцарь.

– Очень приятно, – ответила Ясна, присев в глубочайшем реверансе. (Уроки этикета не прошли задаром.)

– Могу ли я, милая девушка, видеть ведьму Йо?

– Я слушаю вас! – материализовалась моя сущность из воздуха в своем пышном наряде, специально изготовленном для таких вот официальных контактов: широкая черная мантия, расшитые золотом руны, несметное количество талисманов, амулетов, оберегов, сушеных лягушечьих лапок (пластмасса, конечно, я по натуре крайняя пацифистка) и прочая дребедень, абсолютно ненужная настоящим профессионалам.

– О! – глубокомысленно изрек гость.

– Так я вас все еще слушаю, – напомнила я.

– Да-да, не буду долго занимать ваше драгоценное время, милейшая. Только страшное горе и суровая необходимость заставили меня прибегнуть к помощи людей вашей профессии.

– Как ваше имя, благородный ланселот?

– Да, простите, забыл представиться. Мое имя – Натир фон Гамбурский эрл Бульйонский-младший из Макдолинга. Вот и все, что могу сказать о себе, кроме того, что имею три высших образования и одно безобразие.

– Так какая же беда привела вас к нам?

– Сердечная, госпожа волшебница, сердечная! Вы слышали о том, что король Эдуард 15/11 объявил турнир на руку и сердце своей несравненной дочери, принцессы Амурлии Девятой с половиной?

– Признаться, я в последнее время несколько отошла от большой политики и…

– Это неважно, – перебил пылкий юноша. – На турнир съедутся рыцари со всех окрестных королевств и княжеств, и, говорят, будет даже сам Джорк Быстрый Зуб! И всем им, всем без исключения нужна не принцесса, а ее приданое – полцарства и конь.

– Почему это вас так беспокоит, милейший Натир?

– Ах, госпожа волшебница, разве вы еще не догадались? Я влюблен, безумно влюблен в Амурлию! Безумно и совершенно безнадежно!

– Почему?

– Посмотрите на меня, нет, лучше не на меня, а фактам в лицо. Что вы видите? Худого, конопатого и безденежного рыцаря. Абсолютно непрестижного ланселота. Кто же за такого отдаст королевскую дочь! А победить на турнире шансов у меня ноль, мне даже не справиться со Сквозом Побрякушкой, не говоря уже об остальных претендентах на звание супруга Амурлии!

– А сама ваша возлюбленная питает к вам такие же чувства?

– Меня же к ней не пускают! Но я уверен, она полюбит меня, ведь она такая умная, красивая, ах, что ни говорите, она божественна!

– Так вы уже встречались?

– Что вы! Я же говорю, что меня не пускают во дворец, разве госпожа волшебница не знает о нововведении во дворце? О новом законе, изданном Министервством Здравохоронения?

– Нет, а что?

– Пятый советник короля Министр Приличия Азурий Мурзулий для своих вернопроданных поставил у парадного входа весы. И теперь того, кто без коня и меча весит меньше ста пятнадцати килограммов, во дворец не пускают.

– Как это?!

– По его мнению, богатый человек весить меньше не может, а небогатые нервноподданные королевству не нужны, они, дескать, только и думают, как чего бы украсть или пополнеть за счет казны. А я, как вы понимаете… для меня у них даже шкалы нет, рассчитанной на мою… одухотворенность.

– Так откуда вы знаете, что принцесса… так мила?

– Я видел ее фотографию в Имперской Энциклопедии и слышал на магическом кристалле запись ее концерта во Франкфурте.

– Ах, вот оно что… Так чем же я могу помочь вам?

– Хоть чем-нибудь! Сделайте меня самым сильным, и я всех смогу победить, и тогда… или нет, лучше отравите короля, а меня научите его спасти, и тогда… или нет, лучше нашлите на всех рыцарей чары, хотя бы тот же понос, и тогда… или нет…

– Или подождите! Давайте сформулируем вашу проблему лаконичней. Вас нужно непременно женить, иначе жизнь немила без милой, так?

– О, как вы проницательны!

– Нет, просто мой «третий глаз» все еще хорошо видит без очков. Но уверены ли вы, что не прибежите ко мне через месяц и не будете кричать, что жена ваша – гадюка, и не потребуете зелья отравить…

– Что вы! Мы заживем с ней душа в душу! Помогите же мне, я готов на все!

– Все не надо, но кое-чем, я думаю, поделиться придется. Как говорится, хочешь жить – умей бодаться! Итак, мы перешли к главному вопросу: что входит в ваше понятие «все»?

Натир вытащил из-за пазухи потертый маленький кожаный мешочек, любовно развязал его и извлек на свет…

– Это Философский Камень.

– Что?

– Философский Камень. Мой пра-пра-пра-пра – и еще несколько раз пра-прадедушка, – тут рыцарь изрядно покраснел, сглотнул слюну и продолжил: – украл его еще у Альберта Великого. Вот с тех пор его и не могут найти.

Я призадумалась. Цель того стоила.

– Хорошо. Но деньги… гм… Философский Камень – вперед. Я не могу работать без аванса, могут возникнуть кое-какие непредвиденные расходы на… впрочем, неважно.

– Я согласен! Вы моя благодетельница! Я буду молиться за вас, когда мы с Амурлией…

– Не спешите. Когда состоится турнир?

– Через три дня.

– Прекрасно, времени достаточно.

– А что делать мне?

– Вам? Ничего. Расслабляйтесь и готовьтесь к свадебному бегству.

– Бегству? Я вообще-то, если не возражаете, рассчитывал на свадебное путешествие.

– Нет, мой влюбленный Натир, будет именно свадебное бегство, для пущей романтики! – ответила я, выпроваживая юношу за дверь.

БЕССОННИЦА В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ

Ребенок играл с самодельным луком и хлыстом. Он был прелестен! Мне так хотелось остановить экипаж и обнять его.

Первое, с чем я столкнулась, вернувшись в комнату, были широко распахнутые глаза Ясны.

– Он шевелится! – прошептала она, указывая рукой на Философский Камень.

Действительно, он как-то странно менял свои очертания, пока не превратился снова в камень и философски затих.

– Ладно… С этим мы разберемся потом, – решила я и подозвала к себе Ясну.

Та слезла с комода и, оглядываясь на Философский Камень, осторожно подошла ко мне.

– Послушай, малышка, как тебе этот молодой юноша?

– Ничего. Он симпатичен.

– Да? Интересно, я как-то упустила это из виду. Но… впрочем, хлюпики не в моем вкусе. Я спрашиваю, не как он вообще, а как он, точнее, как мы будем зарабатывать себе на жизнь.

– Не знаю, – ответила Ясна, все еще настороженно поглядывая на сокровище, оставленное Натиром. – Я ведь только ученица.

– Вот и учись. Цель: женить этого юношу. Так?

– Так.

– Теперь необходимо подобрать средства, и дело в шляпе.

– В шляпе? А почему не в штанах или в ботинках?

– Не придирайся к словам. Так выражаются, когда дело… Не сбивай с мысли.

– Хорошо, не буду.

– Итак, что мы можем предложить клиенту? Во-первых: мы можем напоить его настойкой из трех трав – бузины, борзаны и борщаны. Он станет могучим и непобедимым.

– Вот и давай.

– Но после этого наутро вся сила пройдет, и что увидит принцесса? Хлюпика с дрожащими от волнения руками.