Сумасшедшая контора - Ясиновская Ирина - Страница 5

— Да какая разница?

Я сняла свитер, взяла пушистое существо на руки и укутала его, чтоб не замерз, пока несем в контору. Хоть и гремлин, а все ж родной…

Сашка в лампе

— Сашку похитили!

Я кивнула и продолжила возиться с макетом. Потом до меня стало доходить, что Лариска сказала что-то не то. Процесс понимания продолжался долго и нудно, но в итоге закончился, и мой измученный работой мозг выдал сообщение о неприятностях.

— Чего-чего? — переспросила я, оставляя мышь в покое. Мышь пискнула и забилась под монитор, откуда начала строить рожи.

— Сашку похитили, — повторила Лариска, усаживаясь в кресло для посетителей. — Только что звонили и сообщили, что его похитили.

— И чего требуют? — спокойно поинтересовалась я, хотя мысленно уже впала в панику — у Сашки была ответственная съемка сегодня, а он вон чего удумал… Похищаться без письменного разрешения с моей подписью ему никто не позволял!

— Немного, — Лариска устало вздохнула. — Демку хотят красивую.

— Чего-о?! Мы этим уже полгода, как не занимаемся!

Это была чистейшая правда. С тех пор как сбежал наш программист, мы демки не пишем, хотя раньше делали очень неплохие вещи.

— Да нам с самой простой демкой не меньше года возиться! — завопила я, хватаясь за голову.

— Даже если Валерку программить засадим!

— А я что могу сделать? — возмутилась Лариска. — Я тебе передала, что мне сказали!

— Так… Будем думать.

Я откинулась в кресле, но в голове крутилась только мысль о сегодняшней съемке. Клиенту звонить я не хотела, все еще надеясь на лучшее.

— А может, обменять Сашку на кого-нибудь? — предложила я. — Вот на тебя, например.

— Щаззз! — Лариска покрутила пальцем у виска. — Рисовать для «Гремлин Инкорпорейтед» ты будешь?

— Я рисовать не умею… — огрызнулась я. — Кто хоть похитил-то Сашку?

— Сказали, что какие-то «Али-Баба и Сорок К0», — Лариска спокойно пожала плечами, словно бы и не срывалась съемка.

— А где его держат, не сказали? — я почувствовала некоторый холод в нижних конечностях и решила, что это — от ожидания ответа.

— Сказали, что в лампе…

— Что?! — завопила я в ужасе. — Этого еще не хватало! В которой?

— А в той, что в студии, справа от экрана.

Я сорвалась с места и помчалась в фотостудию. Системщики, охранники, художники, Анечка, Михей, заметив мое быстрое перемещение по офису, помчались следом. Все знали, что если кто-то бежит, то жди аномальщины.

Я примчалась в студию и кинулась к здоровенной лампе справа от экрана, задрапированного синей тканью. Огромная лампа больше чем наполовину была матовой, но сквозь прозрачное окошечко я и в самом деле разглядела Сашку, сидевшего на вольфрамовой спирали и уменьшенного до безобразия. Скрестивши ноги, он расположился прямо под окошечком, почесывал бородку и поглядывал по сторонам. А посмотреть там было, на что — вокруг Сашки крутился целый гарем довольно слабо одетых девушек восточной наружности.

Две держали подносы со всяческой снедью, одна подливала в стоящий на той же спирали кубок какую-то жидкость, еще одна массировала нашему фотографу плечи, а остальные как бы танцевали. Сашка профессиональным взглядом рассматривал их и одобрительно хмыкал.

— Чего там? — поинтересовался Валерка и отпихнул меня в сторону. — Интересно, а чем они там все дышат? — задал он вполне риторический вопрос, вдоволь насмотревшись на полураздетых красоток.

— Если эти али-бабы туда воздух накачали, то амбец лампе, — сообщил Серега.

— Вот гады, — я задумчиво оглянулась на коллег. Мне уже было ясно, что пока все не насмотрятся на Сашку в лампе, ждать от них дельных советов не стоит. Потому пришлось терпеть. Мужчины в большинстве своем просто разглядывали девиц, а вот девушки реагировали по-разному. Оля долго охала и ахала, жалея фотографа, Лариска просто одобрительно хмыкнула, а вот Анечка… Лицо нашей фирмы восторженно заверещало и потребовало Сашку там и оставить. На вопрос, чем он ей так помешал, она предложила любому из нас подменить ее на предстоящей съемке и узнать самому. Никто не возжелал этого сделать, и вопрос оказался исчерпан.

— Насмотрелись? — рыкнула я на ребят, когда они уже пошли по второму кругу заглядывать в лампу. — Съемка через три часа, а Сашка в лампе. Если мы его не вытащим оттуда, можете считать, что аванса за этот месяц не будет.

Народ примолк и задумался. Работать в нашей конторе, разумеется, интересно и забавно, но и без денег тоже никто долго не протянет. Питаться любопытством и удивлением еще ни один человек не научился.

Минут через десять напряженного нахмуривания бровей и лбов посыпались идеи.

Основным предложением было — разбить лампу на фиг. Я с этим не согласилась сразу — мало ли что.

— А вы ее потереть не пробовали? — вдруг подал голос наш охранник, тоже, кстати, Сашка.

Мы все воззрились на него так, словно он открыл новый способ получения золота из свинца. Четыре таких способа мы знали, но и пятый не помешал бы.

— Я вчера сказку сыну читал… про Аладдина, — смущенно пояснил Сашка, дабы его не заподозрили в чем-то крамольном.

Михей сосредоточенно кивнул, покосился почему-то на Лариску и потер лампу.

Немедленно, прямо посреди студии в дыму и искрах появился Сашка-фотограф. Мы тут же хором заорали:

— Ты где был?!

Пахло от Сашки пивом…

— В лампе, — сообщил фотограф, раскланявшись. — Сам не знаю, как там очутился, но там, скажу вам, очень неплохо.

Я заглянула в лампу и увидела насупленные мордочки полуодетых девушек. Они обиженно смотрели на меня, а одна даже погрозила кулачком.

— А сам-то ты выйти оттуда можешь? — с подозрением спросила Анечка.

— Могу, если очень захочется, — Сашка задумчиво смотрел на лампу. — Где-то у меня запасная была…

— Саш, у тебя съемка сегодня, — напомнила я.

— Да-да, разумеется, — Сашка отмахнулся от моих слов и зарылся в кладовой.

Я вздохнула и потащилась обратно в свой кабинет. Следом за мной разбрелись и остальные.

Усевшись за стол, я ухватила мышь за хвост, вытащила ее из-под монитора и аккуратно уложила на рэтдром. Мышь показала мне язык и исподтишка пнула зазевавшийся органайзер.

Органайзер не остался в долгу и укусил ее. Завязалась драка.

Я грустно смотрела на все это и думала, что неплохо было бы нам всем завести такие же, как у Сашки, лампы отдыха…

Однако работа есть работа. Отпихнув в сторону спящего на столе гремлина, я разняла мышь и органайзер, разбудила успевший задремать монитор и занялась макетом, который от скуки уже сам себя начал дорисовывать…

Змей Горыныч повесился!

Сначала я услышала тихий перепуганный писк Анечки из приемной. Мало что может напугать работников нашей ненормальной конторы, но если уж такое случается…

Я некоторое время прислушивалась к происходящему за дверью, но ничего нового оттуда не донеслось. Тогда я встала, осторожно выглянула в приемную, и сама чуть в обморок не грохнулась. Я, конечно, человек крепкий, но вынести такое…

Перед Анечкиным столом стоял трехголовый Змей Горыныч и тяжело вздыхал. Он был именно такой, как в сказках — чешуйчатый, зеленый и клыкастый, но на этом сходство с моим любимым персонажем русских былин и заканчивалось. Дальше начинались расхождения.

Росточка Змей оказался небольшого — где-то мне по плечо. Кроме того, у Горыныча оказались огромные влажные, черные и жутко печальные глаза. Все три головы понуро свисали на грудь, на которой красовался галстук синего цвета в зеленый горошек, и с золотой булавкой. Весь вид Змея наводил на мысль о тоске вселенской и непобедимой.

Анечка, взобравшись на стул с ногами, тихо хныкала и причитала, что зря она пошла сюда работать. Это было обычное нытье, и я не особенно обращала на него внимание. Распахнув дверь, я вышла в приемную, и на меня воззрились три пары печальных глаз. Под одним из них красовался сочный фиолетовый фингал. Горыныч утер лапой нос на средней голове и, шаркнув ножкой, раскланялся. Только сейчас я заметила сверток у него под мышкой и три шляпы, аккуратно сложенные на стуле для посетителей.