Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 113

— Феони, — сказал Славян, — а с какой бы стати посылать спеца такого уровня в крохотную страну, пусть и богатую, но с нулевым политическим влиянием? Прошу прощения, высокочтимый Крафт, только это правда.

— А я что, спорю? В добавок здесь ещё и магоодинарица, то есть Лихтенштейн в орденских играх страна совершенно бесполезная. На Срединнице понятно, там недоступность для ходочан, ещё кое-какие особенности дают большие возможности. Так что, коллега Феофания, я тоже вас спрашиваю: какого хрена спецу такого уровня здесь надо?

— Не знаю. — Вампирка быстро писала в блокноте. — Лихтенштейн — известная туристическая страна, может, отдохнуть за счёт ордена захотел.

— Сидючи безвылазно в комнате? Без вина, девок и шатаний в горы? Да такой отдых и в верховной резиденции организовать несложно.

Феофания показала блокнот.

Когда мы говорили о Гомесе, прослушка не включилась. Ваша, Крафт, лояльность по отношению к ордену его тоже не интересует. Даже контакты с однозначно враждебными хелефайями и предателями-вампирами безразличны. Но при этом прослушка установлена с редкостной даже для Гомеса тщательностью. Что бы ни затевали Соколы, дело будет на редкость гнусное. И кровавое. Риллавен, подумай, что может связывать Беловолосого и Соколов?

Вампирка вырвала исписанные листочки и сожгла в белом пламени, которое даже пепла не оставляет.

Диана Крафт, высокая нескладная блондинка в мешковатых джинсах и свитере, не могла отвести от побратима хелефайского владыки восхищённых глаз, даже забыла о присутствии эмиссара. Гомес — смуглый черноволосый красавец с холодными, как полярная ночь, глазами и бездвижным, слово у покойника, лицом, одет в безупречно отутюженную орденскую форму — посматривал на неё с удивлением.

«Жаль, что Славян скоро уедет, — думала Диана. — В такого можно было бы влюбиться, а то всё одни козлы попадаются, все подружки уже влюбились, и только я — нет. Правда, он немного староват, аж двадцать три года, и серьёзный как папа, да и внешность очень даже так себе. Брат у него такой красивый, такой лапочка, конфетка. Но зато Славян юмор лучше понимает, и вообще мозгами не закостенел. Не говорил, что рэп — музыка для дебилов, сразу въехал, что „Крутой вираж“ — самая классная группа на Магичке. Скорей бы обед закончился».

Диана ёрзала, теребила салфетку — не терпелось рассказать Славяну о магопреобразователе. Едва он доел пирог, потащила к себе в комнату.

Комнату Славян рассматривал с интересом. Раскладной диван, письменный стол, книжные полки от пола до потолка — литература самая разнообразная, от простеньких любовных романов до серьёзной классики, много книг по магии и волшебству, от популярных изданий до фундаментальных научных трудов. Много разнообразных словарей и справочников. У другой стены — платяной шкаф, компьютер с принтером и сканером, а в углу — маленькая магоконструкторская лаборатория. На стене над компьютером приклеен плакат с «Крутым виражом», над лабораторным столом — портреты Гортензии Блеквуд и Вадима Березина, известнейших волшебников, конструкторов артефактов и магонакопителей. Комната в меру чистая, уютная.

«Совершенно нормальный подросток, что Крафту не нравится?» — удивился Славян.

— Вот посмотри, — показала Диана нечто, похожее на гибрид мясорубки с вентилятором. — Это магопреобразователь «Альфа». Если довести его до ума, то волшбу любой дурак сможет у себя дома делать, а не у Соколов покупать. Или у Ястребов, без разницы. И себестоимость у прибора низкая, Лихтенштейн мог бы их стотысячными партиями продавать, по цене телевизоров. Но он не работает, — вздохнула Диана.

— И как именно не работает?

— Продуктивность очень низкая, — ответила она.

— Тогда надо говорить «работает недостаточно эффективно». Ведь что-то он преобразует.

— Вот именно — что-то. По мелочи.

— Главное — преобразует, — сказал Славян. — Значит, общее направление исследований верное.

— Было верным. Но на каком-то этапе всё застопорилось. Понимаешь, когда что-нибудь конструируешь, там элемент присоединяется к элементу, и каждый предыдущий узел определяет облик и функцию последующего. Потому законченная конструкция всегда гармонична. А здесь я что-то упустила в середине, и поэтому заключительные элементы сделаны, по сути, от фонаря. Похожие, но не те.

«А девочка умненькая. И очень талантливая», — отметил Славян.

— Ты маме «Альфу» показывала, чтобы она оттестировала, как тестирует артефакты?

— Я хотела, — сказала Диана. — Но мама не стала. Говорит, что всё это глупости, что сначала университет надо закончить, а потом уже изобретательством заниматься. Ну и зачем столько ждать, если уже сейчас я знаю не меньше любого пятикурсника? Лучше, когда школу закончу, получить какую-нибудь параллельную специальность, чтобы видеть проблему шире, согласен?

— Ну… да.

— Вот, — ответила Диана. — И пока нет тестов, я не могу понять, что в приборе не так, в чём я ошиблась, где появилась мёртвая зона.

— М-м… — задумался Славян, — Диана, не знаю как в магоконструировании, но в агрохимии тестирование, экспертизы требуют много труда и времени.

— И мама говорит, что ей некогда любительской дребеденью заниматься, когда серьёзные разработки в очередь на неделю расписаны.

— Твоя мама совершенно права.

Диана обиженно засопела. И он туда же. Девочка отвернулась, хотела отойти к окну.

— Постой, — удержал её Славян. — Сколько часов займёт тестирование?

— От сорока восьми до шестидесяти.

— Ну и сама подумай, как такую бездну времени можно всунуть в до предела забитую неделю?

— Сама знаю, что никак, — буркнула Диана.

— Знаешь, а всё равно пытаешься прошибить лбом стену. Диана, тестирование ведь состоит из отдельных этапов?

— Да! — девочка твёрдо решила поссориться с предателем. Все взрослые одинаковы. Думают, если выросли, то теперь могут учить с утра до ночи. Тоже, великое достижение. Все вырастают, ребёнком, слава богу, ещё никто навсегда не остался.

Славян на склочную интонацию внимания не обратил.

— И сколько времени занимает один тест?

— От пятнадцати минут до трёх часов.

— А теперь представь: ты раз в неделю просишь маму сделать всего один маленький тест. Что она ответит?

— Согласится, наверное.

— Не наверное, а точно согласится, — заверил Славян.

— И тестирование у меня продлится полгода, — ядовито ответила Диана.

— А сейчас ты вообще без тестирования, сидишь на голой заднице. В точности как тот капризный нищий, который думал, что сможет наесться только целым хлебом, а ему давали по ломтику, которые он с досады выкидывал. В итоге подох с голоду, хотя ломтиков мог набрать на каравай.

Диана ответила хмурым взглядом. Славян прав, но признавать его правоту не хотелось совершенно. Только Славян и не требовал.

— Чтобы побыстрее было, — посоветовал он, — делай не стандартную тестовую программу, а подели тесты на три группы — срочные, обычные и на всякий случай. Как получишь первые результаты, список откорректируй, очерёдность наверняка поменяется.

Звучало неглупо. Диана решила попробовать. Обида исчезла, и девочка вспомнила об обязанностях хозяйки. Гостя ведь надо развлекать тем, что интересно ему, а не тебе.

— Вы надолго в Лихтенштейн? — спросила она. — Ты брату помогаешь договоры составлять?

— Нет, какой из меня дипломат? И в международном праве я ничего не смыслю. А долго ли мы тут пробудем, от Соколиного эмиссара зависит. Третий день здесь сидим, и всё без толку.

— И что вы от него хотите?

— Это он от нас чего-то хочет. Знать бы, чего.

— Ничего, — уверенно заявила Диана. — Соколы просто ждут.

— Чего ждут?

— Не знаю, — сказала девочка. — Но Лихтенштейн для них просто транзитная зона. Как своего дождутся, так сразу уедут.

— И куда?

— В верховную резиденцию.

— Диана, сама подумай, несуразица ведь получается. Переться аж из Средин-Австралии только для того, чтобы чертей по компьютеру гонять и в покер резаться? Даже лучший эмиссар ордена ничего интересного не найдёт, если в комнате сидит безвылазно.