Мародер - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 83

– Мой шеф хочет там отдохнуть, – начал объяснять я на ходу. – Просил посмотреть условия на месте.

– Можно и посмотреть, – равнодушно согласился Игнат. – Только смотреть там нечего. Вилла посреди крохотного атолла. Место для затворников.

– Именно это шеф и просил уточнить. Врачи посоветовали уединиться на пару недель, чтобы подлечить нервы.

– Нервы? – переспросил Игнат, открыл дверцу «лендровера», сел на водительское сиденье и жестом предложил сесть рядом. На меня он принципиально не смотрел, соблюдая предложенную мной дистанцию между клиентом и обслуживающим персоналом. – Если шеф скупердяй, то не получится. Цены там безбожные. Тысяч тридцать обойдется такой отдых.

– Как раз с этим у шефа проблем нет. Я же не за свой счет туда лечу.

– Это да, – согласился Игнат, – мне деньги за рейс уже перечислены.

Он вывел «лендровер» со стоянки у аэропорта, и мы неспешно покатили по неширокой, хорошо ухоженной дороге.

– А за обратный рейс мне платить? – поинтересовался я.

– Обратно я бесплатно вожу, – усмехнулся Игнат. – Все равно порожняком лететь… Такая услуга у заказчиков особенно ценится, хотя за рейс я беру дороже, чем другие.

Я не стал интересоваться, насколько дороже он берет за рейс – в стенограмме такого вопроса не было. Определенно не прогадывает. Своего рода русский сервис, когда учитывается расход горючего на обратную дорогу, но клиент, узнав, что обратно он полетит «бесплатно», рад до беспамятства. Люди падки на бесплатные услуги и ради них готовы переплачивать, несмотря на то, что сервисом не придется воспользоваться.

Узкая дорога петляла между фешенебельными коттеджами, и то слева, то справа открывалась гладь океана, будто мы ехали по широкой косе. Изредка на берегу попадались громадные гостиничные комплексы, но, странное дело, ни встречных машин, ни людей на дороге не было. Сонное царство. Слышал, что Мальдивы – курорт для ленивых, но чтобы настолько…

– Не сезон, – подсказал Игнат, – Сейчас здесь разве что русских встретишь да дайверов, которым все равно: сезон или не сезон. Европейцы предпочитают Мальдивы, когда в Европе зима.

Я молча покивал. Ничего нового Игнат не сообщил – читал я распечатку наших диалогов и сейчас ощущал себя актером, играющим выученную назубок унылую пьесу. Предсказуемость событий, сказанных фраз, движений производила гнетущее впечатление дежавю, из которого, как букашке из сосновой смолы, не выбраться, как ни барахтайся. Когда я планировал свои акции, проигрывая на вариаторе вероятностные события, то чувствовал себя богом, вершителем чужих судеб, ибо заранее знал, как кто себя поведет, что скажет, что сделает в следующий момент. Люди во время акций были для меня статистами спектакля, реплики которых я, как режиссер, менял по ходу действия. Сейчас я ощущал себя таким же подневольным статистом, и это чувство было не из приятных. Никто не любит быть марионеткой. А если представить, что твоя роль в истории давным-давно написана и сыграна, становится совсем тошно.

Минут через десять череда благоустроенных коттеджей и фешенебельных гостиниц кончилась, закончился и асфальт. По неширокой естественной косе мы перебрались на соседний остров, миновали рыбацкий поселок и, проехав сквозь реденькую рощицу, оказались на берегу небольшой лагуны у тростникового бунгало. На воде, у бревенчатого причала, обитого по краю автомобильными покрышками, покачивался на воде небольшой обшарпанный гидросамолет.

Игнат остановил «лендровер», вылез из машины и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Что это вы посерели? Не укачало? – обеспокоенно спросил он.

– Меня никогда не укачивает, – поморщился я. Не думал, что желудочное недомогание и душевный дискомфорт одинаково отражаются на лице.

– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнул Игнат и направился к самолету. – Во время полета может быть хуже.

Я последовал за ним.

– Ваш самолет случайно не ровесник Тихоокеанской войны? – поинтересовался я словами стенограммы.

– В следующем году здесь будет хороший дом и новый самолет, – не оборачиваясь, буркнул Игнат, открыл дверцу и забрался в пилотское кресло.

– И бетонный причал, – подсказал я.

– Нет, – не согласился он. – Но тоже новый. Бетон здесь дорог, а шторма в лагуну не заходят. Отвязывайте швартов и садитесь.

– Прямо так и летим? – удивился я, отвязывая веревку.

– Прямо так. У меня еще один рейс, и надо успеть до темноты. Не хочу терять клиентов.

Я забросил веревку в пилотскую кабину, открыл дверцу в салон, но Игнат жестом показал на место рядом с собой.

В этом месте стенограммы наших разговоров был пропуск, поэтому я ничего не сказал, забрался в пилотскую кабину и захлопнул дверцу. Вероятно, таким образом достигалась лучшая балансировка самолета в полете. Слышал об этом краем уха, хотя и не мог понять, как мой в общем-то небольшой вес мог сказаться на полете. Впрочем, пилоту виднее.

Игнат надел на голову шлемофон, а мне передал наушники.

– Надевайте.

Я оглядел наушники, но ни антенны, ни провода не обнаружил.

– А как они работают?

Тайна функционирования наушников занимала меня со времени прочтения стенограммы. Еще тогда удивился: что сложного в работе наушников?

– Сейчас узнаете, – со смешком заверил он и включил зажигание.

Мотор зачихал, затем зафырчал, пропеллер стал набирать обороты, а, когда мотор прогрелся и заревел на полную мощность, я понял, как «работают» наушники, и поспешно нахлобучил их на голову. Одно дело видеть будущее на экране вариатора, и совсем другое – читать стенограмму разговоров.

К моему удивлению, взлетели мы плавно, летели ровно, мотор ревел на одной ноте, без перебоев. Еще по езде в «лендровере» убедился, что Игнат высококлассный механик.

Летели мы невысоко, метров двести, но и этой высоты оказалось достаточно, чтобы понять, почему Мальдивские острова сравнивают со скоплением медуз. Небольшие, в основном пустынные белые островки едва выступают над поверхностью океана, а уходящие вглубь коралловые наслоения от ряби на воде как бы колеблются наподобие бахромы. Именно это скопление коралловых рифов как расческой причесало цунами две тысячи четвертого года, и до побережья Африки разрушительная волна практически не дошла.