Путевые записки эстет-энтомолога - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 35

Стройный ряд хейритов в мундирах межгалактической службы безопасности впечатлял, и я отвлекся от анализа ситуации. Пожалуй, хейриты были единственными известными существами, которые в совершенстве владели тайной управления собственным метаболизмом. Вот так, застыв, словно в анабиозе, они могли без движения простоять до полугода, обходясь без воды и пищи, — энергия расходовалась только на зрительный нерв. Зато в минуты опасности энергия выплескивалась через край, и в быстроте реакции с ними мог поспорить разве что мой недавний знакомец нейрохирург-целитерец. Но он добился этого искусственной перестройкой своего организма, а хейриты были такими от природы.

И все-таки странно, что для охраны произведений искусства выбрали именно хейритов. Они незаменимы как телохранители, но обычно для сопровождения ценных грузов нанимают каотийцев — тщедушных, медлительных, но прекрасных миелосенсориков, хотя их услуги и обходятся на порядок дороже, чем услуги хейритов. Охранники и бойцы они никакие, зато, единожды запечатлев в памяти образ охраняемого предмета, каотийцы могли с поразительной точностью указать, в каком уголке Вселенной и где конкретно в данный момент находится предмет, в случае его похищения. Поэтому кража произведений искусства при охране их каотийцами теряет всякий смысл — выйти на след похитителя и вернуть пропажу законному владельцу при современных средствах сообщения не составляет особого труда. Я, например, для сопровождения своей коллекции экзопарусников всегда нанимал каотийцев…

Догадка холодными иглами обожгла мозг. Вот оно — то, что интуитивно предчувствовал, что неосознанно выискивал на корабле! Не торопясь с оценкой ситуации, я еще раз дотошно осмотрел все помещения корабля, кроме личных апартаментов пассажиров, куда доступ был запрещен. Но теперь я внимательно рассматривал не сами помещения, а пассажиров и обслуживающий персонал. Публика собралась разношерстная — хотя более половины оказались землянами, но и иных рас было предостаточно. Однако среди всех гуманоидов я не обнаружил ни одного представителя тех рас, которым присущи способности хотя бы посредственных миелосенсориков. Ни единого! И вряд ли какой-нибудь миелосенсорик отсиживался в данный момент в своей каюте — они, как никто, любят бывать в обществе. Наплевав на конспирацию, я запросил список пассажиров и, когда система жизнеобеспечения его любезно предоставила, скрупулезно проштудировал. Так и есть, ни одного гуманоида с маломальскими способностями миелосенсорика.

Версию о подготовке лайнера к нападению мифических пиратов я сразу отбросил. Слишком наивно, когда в реальном мире пираты существуют только в виртуальных проекциях дешевых боевиков, предназначенных для убогого духом плебса. Другая версия была еще менее правдоподобной — решиться заменить такое количество раритетов их молекулярными копиями мог только идиот. А поскольку дело касалось государственной ответственности раймондцев перед Галактическим Союзом, об этом не могло быть и речи. Во-первых, молекулярное копирование произведений искусства запрещено законом, предусматривающим поистине драконовы санкции, поскольку раритеты должны быть святынями, а не предметами ширпотреба; во-вторых, выявить —подделку не составит труда — несмотря на идентичность всех физико-химических параметров, хроносканирование копий точно показывает дату их изготовления. Поэтому подмена даже одного произведения искусства его копией представлялась абсурдной. Был, в общем, один способ создания точной хронологической копии оригинала — молекулярное моделирование, — когда воссоздание объекта ведется путем подстановки молекул, идентичных по времени возникновения с оригиналом. Но этот способ умопомрачительно дорог — затраты на изготовление, допустим, двухкаратового бриллианта выше стоимости оригинала на два порядка, причем затраты растут в геометрической прогрессии в зависимости от массы копируемого предмета. За цену подобной копии скульптуры Нэфр'ди-эт, наверное, можно было бы купить всю коллекцию раритетов, предназначенных к демонстрации на Раймонде, если их выставить на аукционе.

Все три версии возникли в голове не случайно. Страсть к земному искусству у раймондцев была безграничной, причем настолько, что выходила за рамки разумного понимания. Например, все города на Раймонде были точными архитектурными копиями старинных земных городов, поэтому при вступлении в Галактический Союз раймондцам пришлось привести названия всех культурно-исторических копий в соответствие с требованиями галактического закона о раритетах, придав земным названиям приставку — (imitatio). Но имелись на Раймонде и настоящие земные раритеты. В частности, раймондцы за баснословную сумму приобрели обветшалую от времени и непригодную к реставрации Эйфелеву башню и восстановили ее в первозданном виде в своем i-Париже. Охота за земными произведениями искусства велась самым широким фронтом, но весьма безалаберно и бессистемно. За исторические реликвии Земли или хотя бы за их показ на Раймонде выкладывались умопомрачительные суммы, поэтому у меня сразу же и возникли мысли о возможном ограблении либо подмене настоящих раритетов их копиями.

Версия должна быть достаточно безумной, чтобы иметь право на существование. Однако все три версии оказались чрезмерно безумны, а иные не приходили в голову. И тогда я занялся тем, чем обычно занимался при подготовке к любой экспедиции, — детальным изучением мира, в котором предстояло провести почти месяц. Сбору сведений о Раймонде и их анализу я посвятил полгода, но в свете сложившихся обстоятельств нелишне было просмотреть эти сведения еще раз. Как известно, повторение — мать учения, и то что ранее казалось несущественным для проведения акции, сейчас могло проявиться с неожиданной стороны. В конце концов для этого я и имплантировал под ногти безымянных пальцев биочипы. Точнее, не только для этого, но и в том числе.

Поскольку по корабельному времени приближался вечер, я заказал в ресторане легкий ужин с доставкой и направился на розыски информотеки среди многочисленных комнат своего отсека. Не мешало после сна принять душ, но в моем положении купание в чистой воде было противопоказано. За все свои многочисленные экспедиции — а их насчитывалось более сотни — это был второй случай, когда я не мог себе позволить снять одежду и помыться. Но на Пирене я хотя бы мог, не раздеваясь, обливаться водой, здесь же мне было заказано даже это. Купаться на Раймонде предстояло один раз, но в такой среде, в которой нормальный человек недолго бы плавал. Живым.