Путевые записки эстет-энтомолога - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 54

— Как дела? — приближаясь, радостно прокричал егерь из катера.

— Не очень, — пасмурно ответил я, показывая палец с сорванным ногтем.

— Тю! — изумился егерь. — Как же это?

— А вот так. Сморил меня сон все-таки, не помог кофе. А когда громыхнуло, я дернулся от испуга, хотел схватиться за арматуру, да спросонья получилось не очень удачно.

— Совсем не очень! — чертыхнулся егерь. — Таких туристов-растяп мне еще не доводилось сопровождать. А как с наживкой?

— С наживкой? — Я растерялся и оглянулся на «удочку». Совсем забыл, зачем я, по официальной версии, находился здесь. Но автоматический подсекатель сработал как часы, и теперь на золотой цепочке в полуметре от поверхности озера шевелила лучами двухмерная звезда, то появляясь в поле зрения, то исчезая. — А что с ней случится? У нее ногтей нет… — попытался я шуткой нивелировать свою растерянность. — С ней все нормально.

— Ну ты и фрукт! — фыркнул егерь. — Поехали.

На обратном пути, неся плот над озером, егерь уже не соблюдал никаких мер предосторожности. Левый борт окунулся в двухмерную воду и до самого берега бороздил ее. Наконец я смог осуществить свое желание и опустить руку в чистую двухмерную воду без смеси с трехмерной. Что я и сделал, но, как и ожидалось, ничего не ощутил. Оправдывая свое название, «неощутимая пыль» беспрепятственно проходила сквозь ладонь, и никаких следов на поверхности озера не оставалось.

На берегу меня встретила толпа восторженных Раймондцев, в своем крайнем возбуждении напоминавших дикарей, впервые увидевших инопланетянина. Они обступили меня со всех сторон, всучили в руки большую чашу с шампанским и заголосили на все лады. «У-ух!» — кричали одни, «Т-та, т-та!» — пытались перекричать первых вторые, «Р-р-р-ры!» — заглушали и первых, и вторых третьи. Только сейчас я понял этимологию имени Великого духа озера Чако.

— Пейте, — подсказал егерь из-за спины. — Пейте до дна.

Шампанское пить не хотелось, почему-то от одного его вида с души воротило. Хотелось водки. Сейчас водка была просто необходима, чтобы снять послестрессовое напряжение. Насколько я знаю, более радикального способа в природе не существует.

— А водки нет? — тихо спросил я через плечо.

— Пейте! — жестко проговорил егерь. — Не выпьете, оскверните ритуал.

Я зажмурился, поднес чашу ко рту и опрокинул ее. Больше на себя, чем в рот. Да и те капли, которые попали в рот, тоже вытекли и сбежали по бороде пузырящимися струйками. Если бы хоть одна из них попала в гортань, меня, наверное, вывернуло : бы наизнанку. Вот тогда я бы уж точно осквернил ритуал…

Не заметив подвоха, толпа раймондцев взорвалась восторженным ревом, послышались хлопки пробок, и брызги шампанского полетели во все стороны. Похоже, я на правах почетного гостя открыл церемонию потребления «национального» напитка. По крайней мере на меня уже никто не обращал внимания.

— Все? — спросил я у егеря, обернувшись.

— Все-все, — успокоил Бори Чилтерн и панибратски похлопал меня по плечу.

— Водка есть? — вновь повторил я вопрос.

Егерь недоуменно уставился на меня, но затем, сообразив, понял мое состояние.

— Есть. Идем.

Он подвел меня к антигравитационному катеру, перегнулся через борт и принялся копаться где-то в изножье. Куртка на спине задралась, и я увидел, что сзади к широкому ремню пристегнута кобура с торчащим из нее парализатором.

«Где же ты был все то время, пока я махал с плота рукой?» — про себя спросил я егеря, тупо уставившись на парализатор.

Егерь наконец извлек из катера двухлитровую бутыль буро-белесой жидкости и повернулся ко мне.

— Держи.

Я схватил бутыль, словно алкоголик в тяжком запое, сорвал пробку и основательно приложился к горлышку. Так же, как кофе, раймондская водка ничего общего с земной не имела. Забористый самогон, настоянный на местных душистых травах. Но, в общем-то, мне сейчас и нужно было крепкое спиртное. Любое. Отхлебнув порядочную порцию, я почувствовал, как голова начинает тяжелеть, затуманиваться и этот туман заполняет глубокую щель между расслоившимися сознанием и телом.

— Спасибо… — облегченно выдохнул я, но бутыль не вернул.

Бори Чилтерн смерил меня взглядом сверху донизу.

— Оставь себе, — сказал он.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил я. — Мое присутствие на празднике обязательно? — кивнул я в сторону веселящейся толпы раймондцев, продолжающих окатывать друг друга шампанским.

— Я уже объяснял: хотите — присоединяйтесь, хотите — нет. Как хотите.

— Тогда пойду палец лечить, — сказал я. — Может, позже присоединюсь.

— Сувенир возьмите. — Чилтерн протянул прозрачную коробочку со снятой с «удочки» двухмерной звездой.

— Благодарю, — кивнул я, взял коробочку и с бутылью под мышкой нетвердой походкой направился к палатке.

В палатке я занялся самолечением. От мескатолина препаратов не было, но для человека мескатолин не является ядом, хотя в больших дозах оказывает галлюциногенное действие. Поэтому первым делом я принял лошадиную дозу препаратов, нейтрализующих формальдегид, попавший в кровь через жабры, затем переоделся и только тогда занялся обработкой раны. Смазал омертвевшую от формалина кожу смягчающим кремом, а безымянный палец заклеил бактерицидным пластырем. Не ахти какое лечение, но никому из медиков на Раймонде показывать рану я не собирался. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел торчащий из-под обрывков кожи биочип.

Затем я выбрался из палатки, но к раймондцам не пошел. Сел в шезлонг и, раскачиваясь в нем, как в кресле-качалке, принялся прихлебывать из бутыли раймондскую водку, осоловевшим взглядом окидывая окрестности. Если по-честному, то я и не мог присоединиться к раймондцам — окружающее плыло в глазах, мир тихонько колыхался, звуки становились все глуше и глуше. Пока я окончательно не выпал из реальности.

Очнулся я поздним вечером от сильного, чистого, бередящего душу звука, который разбудил не только мое сознание, но и отозвался резонансом в каждой клеточке тела.

— За-анзу-уры-ы! — восторженно взорвалась толпа раймондцев на берегу.

Сознание наконец соединилось с телом, но зрение было по-прежнему расфокусированным. Мне казалось, что на берегу непонятно откуда собралась громадная толпа, она кишела единой массой и была больше похожа не на сборище раймондцев, а на дикий шабаш пересмешниц. При этом пересмешницы продолжали выбираться из озера и бестелесными тенями вливаться в общую бурлящую массу.