Слишком много привидений - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 51

Затем у койки появился лечащий врач — коренастый мужчина мощного телосложения. Как всегда, его сопровождал сухопарый, подтянутый человек с седым ежиком коротких волос и в неизменных, закрывавших половину лица зеркальных очках-консервах. На враче был не очень свежий, мятый халат, зато его спутник всегда щеголял в безукоризненно выглаженной рубашке цвета хаки и таких же брюках с идеальными стрелками. Пока врач опутывал меня проводами, прикрепляя к телу датчики, где на присосках, а где лейкопластырем, включал диагностическую аппаратуру, стоящую в углу комнаты, седовласый, по своему обыкновению, приступил к вопросам.

— Добрый день, Роман Анатольевич, — сказал он. — Вы меня узнаете?

Я медленно закрыл и открыл левый глаз.

— Вы помните меня по предыдущим посещениям?

Я опять медленно мигнул.

— А до полученной вами травмы мы нигде не встречались?

Смотреть не мигая в зеркальные очки, в которых, уродливо искажаясь, в двух экземплярах отражалось мое лицо, было неприятно. К тому же, как всегда, когда я пытался напрячь работу мозга, меня начинало клонить в сон. Однако, стараясь следовать своему ночному решению, я пересилил обволакивающую сонливость и не опустил веко.

— Вы помните, что с вами произошло?

«Да», — мигнул я.

— Вы пострадали во время изотопного взрыва на загородном шоссе?

«Что за изотопный взрыв? — вяло проплыло в голове. — Каждый раз он о нем спрашивает…» Голова начала кружиться, но я стоически, не опуская веко, смотрел в зеркальные очки.

— Вы считаете, что очутились здесь после взрыва шаровой молнии?

«Да».

Глаз устало закрылся, но я, преодолевая слабость, вновь открыл его. Склоненное надо мной лицо в громадных зеркальных очках подернулось легким туманом, голос седовласого начал отдаляться.

— Вы помните перестрелку в погребке «У Еси»?

«Нет», — ответил я, с трудом удерживая веко.

— Вы были когда-нибудь на ипподроме?

«Нет».

Веко все сильнее наливалось свинцовой тяжестью, и удерживать его не было никакой возможности.

— Вы знакомы с Людмилой Карташовой?

«Не-ет…»

Окружающее медленно погрузилось в мерцающий туман, и веко наконец опустилось. Откуда-то издалека, словно из соседней комнаты, донесся голос врача:

— Все. Он нас еще слышит, но уже не понимает.

Прав был доктор на все сто процентов. Его аппаратура точно регистрировала мое состояние. Одного она не фиксировала: все, что улавливали уши, пока я пребывал в бессознательном состоянии, отпечатывалось в голове, как на магнитофонной ленте. Среди ночи я просыпался, и тогда все разговоры возле моего полутрупа воспроизводились в сознании. Наверное, с гораздо меньшей скоростью в соответствии с заторможенной работой увечного мозга, но благодаря столь странному функционированию сознания я имел хоть какое-то представление о том, что происходит вокруг.

Три дня назад между доктором и седовласым состоялся весьма любопытный разговор у моей койки, когда я после нескольких вопросов в очередной раз выключился из реальности.

— Есть надежда, что память восстановится? — спросил седовласый доктора.

—Да, с большой долей вероятности.

— На чем основывается ваша уверенность?

— На результатах тестирования. У него частичная амнезия, когда в результате травмы выпадает из памяти определенный временной отрезок. От одного события — чаще всего травмы до другого — либо тоже травмы, либо психического потрясения. Такая амнезия рано или поздно проходит. Иногда через годы, но в данном случае, надеюсь, речь идет максимум о нескольких месяцах.

— Почему вы так думаете?

— При долгосрочной частичной амнезии у Челышева должна была наступить полная потеря памяти о временном отрезке между поражением шаровой молнией и взрывом изотопного золота на шоссе. Однако кое-что из этого времени он все-таки помнит, и это вселяет надежду на скорое восстановление памяти. Он помнит, как очнулся на загородной вилле Популенкова и увидел меня.

— А вы что, действительно там были?

— Моя дача по соседству с виллой Популенковых. Когда случилось это происшествие, меня сразу пригласили. Поражение электрическим разрядом редко встречается в практике нейрохирурга, но я единственный врач в дачном поселке.

— Ах да, припоминаю… — пробормотал седовласый. — Это было в вашем отчете… Собственно, с этого момента вы и повели за ним наблюдение. Один из тех редких случаев, когда наш резидент становится очевидцем проявления необычных способностей.

— Да. Мне повезло: я услышал предсказание Челышева о гибели Популенкова, а затем увидел и само происшествие.

— Вам повезло, чего не скажешь о Популенкове… По вашему мнению, Челышев утратил свои паранормальные способности?

— Скорее всего да. Аппаратура не регистрирует никаких аномалий. Но сейчас меня в гораздо большей степени беспокоит другое… Общее состояние организма. Точнее, правосторонний паралич.

— Вы полагаете, что двигательные функции не восстановятся?

— Не знаю, — вздохнул врач. — После знакомства с вами я многого понять не могу. Не могу понять и этого. Если бы передо мной лежал обычный пациент, я бы сказал, что случай довольно запущенный, и параличу, как минимум, три месяца — посмотрите, как атрофировались мышцы правой ноги и правой руки. То есть паралич наступил не три недели назад, в результате облучения при спонтанном распаде изотопа золота, а в мае, во время поражения шаровой молнией. И в то же время я не раз видел его в городе живого и здорового, прекрасно владеющего телом и речью… В общем, я в полном замешательстве. Эх, если бы у меня тогда была возможность врачебного осмотра…

— Вы предполагаете, что человек с правосторонним параличом почти два месяца спокойно гулял по городу и ничего такого за собой не замечал?

— Именно так я и думаю, учитывая его паранормальные способности. Вероятно, при поражении Челышева шаровой молнией в его мозгу, в результате микротравм и микроспаек нервных волокон, возникли новые нейронные связи, благодаря которым он и приобрел необычный дар. Такие случаи известны и документально зафиксированы. Эффект же ядерно-магнитного резонанса, возникший при взрыве изотопного золота, разрушил эти связи и вернул Челышева в его первоначальное состояние. Точнее, не совсем в первоначальное, а в то, в котором Челышев оказался после поражения шаровой молнией. Иначе никак не объяснишь, что во время изотопного взрыва никто из присутствующих, кроме него, не пострадал.

— Как это — никто? А мои глаза?

— Кхм… — Доктор стушевался. — Я имею в виду людей. Ваши органы зрения по своему строению сильно отличаются от человеческих.

— Оставим это, — оборвал его седовласый. — Ваши выводы о способностях Челышева основываются на аналогии с феноменом татуировки Куцейко?

— Не уверен, но другого объяснения пока не нахожу. Вам известно, что все попытки каким-либо образом проанализировать эффект «оживания» татуировки Куцейко дают отрицательный результат. В момент «оживания» змея видима, осязаема, но приборы ее не регистрируют. Возникающие незначительные возмущения электростатического поля находятся на пределе разрешающей способности аппаратуры и сравнимы с перепадами биоэнергетических потенциалов на коже любого человека. Такое ощущение, что мы наяву сталкиваемся с проявлением виртуальной реальности. Глаза видят, прикосновение к змее подтверждает ее материальность, а по показаниям приборов ее вроде бы и нет.

— Не видели вы эту «виртуальную реальность» в действии, — глухо пробурчал седовласый. — Я воочию наблюдал, как один из монстров Челышева ловил пули.

— Почему же не видел? Показывали мне видеосъемку. Рыжая, лохматая, одноглазая обезьяна. Жаль, что после взрыва она исчезла и мы не можем подвергнуть ее всестороннему обследованию. Неужели никаких других вещественных проявлений дара Челышева не сохранилось?

— Есть один… — пробурчал седовласый. — Крабоид, величиной с хорошую сковородку. Потеряв своего хозяина, он сейчас квартирует у Карташовой-младшей.

— Вы не пробовали его поймать?