Дети против волшебников - Зервас Никос - Страница 79

— No problem, — подумав, сказал Артемий Уроцкий. — But it depends on what you have now, I mean… what about the Russian kids?[36]

— I know everything. Have you put us on wire already?[37] — спросил Ваня. И, услышав утвердительный смешок журналиста, начал рассказывать о том, как хорошо учатся алхимии, боевой магии и прочим волшебным наукам четверо из пяти российских школьников, приехавших на учёбу в Мерлин.

Ниндзя Мутагочи бежал к нему, мягко прыгая по мокрой траве.

— Уже пятнасать минут! — крикнул, угрожающе подлетая, верный друг обладателя телефонного аппарата. — Мой друг Ари говорит, ты слиськом долго говорись по телефона, много денег проболтал!

Заканчивая разговор с журналистом, Царицын как раз дошёл по газону до заборчика — и, отключившись, протянул чёрный аппаратик юному алхимику:

— Держи. Спасибо тебе, Ари.

— Послушай, какое спасибо? — маленький Ришбержье суетливым закопчённым колобком запрыгал следом за Ваней. — Ты снял с моего счёта фунтов десять, не меньше! Это не по-дружески, шаман!

Он повис сзади, вцепившись в полу Ваниной мантии.

— Ты же знаешь, шаман, что мы получаем у профессора Коша плохие отметки, если теряем денежки! Мы должны всё время зарабатывать, каждую минутку. А на тебе я потерял десять фунтов, это просто ужасно, — подпрыгивая на ходу, цепляясь за руки, он зашептал в Ванино ухо.

— Послушай, ну ведь нам для зачёта по алхимии нужно кого-нибудь надурить, облапошить… Ну вступи ты со мной в какую-нибудь сделку, а! Ну что тебе, жалко! Давай я продам тебе мою дружбу за тридцать фунтов, хочешь?

— У меня есть идея, Ари, — Царицын остановился. — Предлагаю очень выгодную сделку. Хочешь я организую тебе телефонное интервью в самой крупной русской газете? Расскажешь про академию Мерлина, про то, как тебе тут нравится учиться…

— Гм, это забавно, — Ари подвигал глазами. — Половина полосы может стоить… тысяч пять фунтов, я думаю. Но, если в моём интервью я смогу прорекламировать какую-нибудь газированную воду, предварительно договорившись с её производителями, тогда…

Он выхватил калькулятор и снова начал жать кнопочки.

— Мне некогда, Ари, — сказал Ваня. — Здесь, в памяти твоего телефона, — домашний номер журналиста Уроцкого из газеты «Известия». Он ждёт твоего звонка. И не забудь переслать ему свою лучшую фотографию.

— Погоди-погоди, — забеспокоился Ришбержье. — Шо я тебе должен за это?

— А у нас с тобой будет договор, — спокойно ответил Ваня. — Ты получаешь интервью в «Известиях», а я — твоё обещание.

— Шо ты хочешь, чтобы я таки сделал?

— Не приставай ко мне впредь со своей тридцатифунтовой дружбой, понял?

Не спеша двигаясь по многолюдной аллее Обманщиков, Иван Царицын думал о том, как доктор Савенков будет завтра утром читать подробный отчёт Вани о проделанной работе — и не где-нибудь, а в газете «Известия»! Конечно, кадет ни слова не сказал Уроцкому о «русской защите»: он рассказывал больше о «достижениях» детдомовцев. О том, как они увлечены учёбой. О том, что ребята совсем не хотят в Россию. И только вкратце, очень вскользь, Ваня упомянул о том, что одна из пяти детдомовцев, девочка Ася Рыкова, в настоящий момент находится на специальном исправительном полигоне для неуспевающих…

Однако самая вкусная новость ожидала Артемия Уроцкого в самом конце разговора. Журналист узнал то, о чём до сих пор никому не было известно: оказывается, в этом году в Мерлин приехали ещё три российских школьника. Шаман Шушурун по кличке Царевич, его приятель Тихий Гром, среди юных волшебников известный также как Парень-Кремень, и девочка Надя по прозвищу Морковка прекрасно прижились в академии и уже приписаны к различным факультетам…

Ваня улыбнулся мраморной статуе, изображавшей какого-то великого обманщика — лысенького, в жилеточке и с кепкой в протянутой руке. «А ведь я тоже не лыком шит! — подумал Царицын с гордостью. — Это ж надо было так ловко использовать противника в качестве передатчика информации!»

Он хотел ещё что-то подумать про себя, но вдруг… что такое?

Ваня схватил себя за палец, поднёс к рукам… что это? Перстень! Да откуда он взялся на пальце?!

Золотой перстень с рубинами и бриллиантовой сыпью, изготовленный за считанные часы великим французским ювелиром Шимоном Шкелем. Вот чудеса! Неужто ловкий Ари ухитрился незаметно надеть его Ваньке на палец?

Царицын попытался сдёрнуть кольцо — не тут-то было. Чем больше тянешь, тем сильнее впивается, аж косточка ноет, и кожа побагровела на пальце… Вот дрянь, волшебство какое-то… не перстень, а маленький капкан!

И что же получается? Собственный палец не отрубишь, и если дойдёт до суда, мальчику Ари достаточно будет указать на Ванькину руку: вот, господа судьи, поглядите, вещицу-то принял, и носит не снимая! Выходит, я либо украл это кольцо у Ариэля Ришебержье, либо… купил у него за условленные сто тысяч фунтов. А это значит, деньги теперь надо возвращать — сорок тысяч придётся отработать верной службой, то бишь, дружбой. А ещё шестьдесят — буду пока должен, но возвращать надо с лихвой…

Ваня призадумался: нет, не мог поганый алхимик просто так нацепить мне колечко на палец. Тут магия. Знать, мальчик Ариэльчик уже научился кое-чему полезному у профессора Коша. Как теперь радуется кучерявая дрянь! Облапошил таки грубого варвара, сибирского шамана — сделал должником и рабом…

И зачем Ариэлю всё это? Ведь кучерявому мальчику прямо как воздух необходимы постоянные выгодные сделочки, аферочки, приобретеньица… «Здесь закономерность, — подумал Ванька. — Чем больше гадких привычек приобретает ученик, чем больше зла он совершает, тем… больше волшебных сил у него появляется!»

И точно ведь! Колдун-самурай Секо Мутагочи научился останавливать в полёте пинг-понговый шарик, он даже может отклонить взглядом летящий дротик для игры в дартс, но — ради этого Секо должен каждую минуту кого-то толкать, пихать, пинать, огрызаться, злиться, играть в компьютерные игры с убийствами… А иначе его покинут магические силы…

Вот Джордж Мерлович, тоже хороший пример. Как он зависит от того, чтобы им восхищались! Ведь он специально вытягивает из собеседника восторженные комплименты — для него это воздух… Значит ли это, что и самые могучие волшебники должны полностью зависеть от «профилирующего» порока — жажды богатства, как Кохан Кош? Кровожадной жестокости, как Карлотта ван Холль? Горделивого превосходства, как Гендальфус?

Получается, у каждого профессора есть тайная порочная страсть, которую… можно вычислить, если знать, в каком виде магии он преуспел?

У Царицына аж нос зачесался от собственной крутости. «Братцы мои, — подумал он медленно, — я, конечно, дурак окольцованный, но… какой же я всё-таки умный! Ведь ты, брат Царицын, только что нашёл оружие против колдунов! Главное — не упустить эту мысль, раскручивать её дальше… Итак, если мы знаем тайные пристрастия профессоров, мы сможем…»

Внезапно прямо на Ваню из куста шиповника вывалилась незнакомая девочка.

Он даже отшатнуться не успел: вся мокрая, исцарапанная! Нищенка что ли? Вцепилась в плечо и повисла…

Худенькая, выше Ваньки на голову, огромные круги у глаз, завёрнута в перепачканную мантию, на груди болтается герб Моргнетиля, на плече трепыхается жёлтая ленточка… А ноги-то — мокрые, чуть не по колено, и босые!

Царицын с трудом оторвал от себя тоненькие руки, сплошь покрытые комариной сыпью:

— Да что тебе надо от меня?!

Девочка заглянула чёрными глазами в лицо:

— Ты… Ты — Иванушка, я знаю. Ну скорее… Твои друзья в беде!

Царицын смерил её взглядом:

— Иванушка? Какой ещё Иванушка? Вы, наверное, обознались, девочка.

И великий шаман Шушурун пошёл прочь вдоль по аллее Обманщиков.

36

Не проблема. Но это зависит от того, что у Вас есть, я имею в виду... что там с русскими детьми? (амер. англ.).

37

Я знаю всё... Вы уже начали записывать наш разговор на плёнку? (амер. англ.).