Тайна королевы - Зевако Мишель - Страница 75

XXXII

ПОДВАЛЫ ДВОРЦА ФАУСТЫ

Когда Пардальян внезапно провалился в пустоту, от неожиданности он испустил крик, который и был услышан Фаустой и герцогом Ангулемским, оставшимися наверху в круглом кабинете. Вылетев из кресла, шевалье больно обо что-то ударился и окончательно пришел в себя. Однако на этом его падение не завершилось: внезапно он снова — однако теперь уже плавно — стал опускаться вниз.

Помост, где стояло кресло Пардальяна, медленно, без колебаний и резких толчков, двигался с помощью невидимой лебедки. Впрочем, шевалье уже обрел свое привычное хладнокровие и сказал себе:

«Фауста не пожелала, чтобы я сломал себе шею, упав с размаху на дно подземелья, и это уже о чем-то говорит!..»

Пардальян поднялся на ноги. Несмотря на свою удивительную способность видеть в темноте, он, сколько ни старался, не мог ничего разглядеть вокруг. Тогда он вытянул руки и попытался сориентироваться на ощупь.

«Колодец! — произнес он про себя. — Я опускаюсь в колодец!»

Он стоял, вслушиваясь в темноту и стараясь на слух определить то, что не мог постигнуть при помощи зрения. Но он слышал только далекий скрип подъемного механизма. Внезапно скрип прекратился и помост остановился.

«Так, — подумал он, — кажется, я прибыл к месту назначения. Но где же я?.. И что ждет меня здесь?.. Чума меня забери, если я понимаю, что на этот раз приготовила для меня изобретательница всякого рода дьявольских штучек, именуемая Фаустой!..»

И, как всегда насмешливо, добавил:

«Впрочем, почему бы мне не попытаться выбраться отсюда!»

Осторожно вытянув вперед ногу, он нащупал впереди пустоту; а ведь еще мгновение назад края круглого помоста плотно прилегали к стенам колодца. Он вытащил шпагу и, наклонившись, принялся исследовать ею пространство вокруг. Шпага нигде не встретила ничего, кроме пустоты.

В ту же минуту он вновь услышал скрип, на этот раз более слабый. Похоже, что в движение пришел не весь механизм, а лишь часть его. Он почувствовал, что помост под ним наклоняется. И, как бы повинуясь руке неведомого гиганта, стоявшее рядом огромное массивное кресло закачалось, толкнув при этом Пардальяна.

— Похоже, что пора покидать сей негостеприимный плот! — воскликнул он. — Что ж, прыгаем.

Однако Пардальян не стал прыгать, а плавно соскользнул с помоста. И оказался прав: ноги его уперлись в камень. Понимая, что сейчас произойдет, он живо отскочил в сторону. В ту же секунду на то место, где он только что стоял, рухнуло тяжелое кресло: оно непременно раздавило бы шевалье, замешкайся он хоть ненадолго. Не теряя времени, Пардальян, касаясь рукой стены, двинулся вперед. Он шел, ни на миг не отнимая ладони от холодных камней.

— Пусть дьявол меня заберет, — говорил он себе, — если я не нахожусь в подвале круглой башни. Впрочем, не знаю, чем мне сейчас может помочь это открытие.

Немного поразмыслив, он прибавил:

— Быть не может, чтобы у этого подвала не было двери… Так поищем же ее!

Он принялся искать, но ничего не нашел. Повсюду был только камень — ни засовов, ни замочных скважин для ключей. Вскоре, привлеченный скрежетом лебедки, Пардальян прервал свои поиски, остановился и прислушался: скрежет постепенно затихал.

«Это мой помост возвращается наверх», — подумал он — и не ошибся.

Поняв, что его поиски двери вряд ли увенчаются успехом, он отказался от этого замысла. На ощупь отыскав кресло, он установил его, уселся и принялся думать. Так он просидел не меньше часа. Внезапно он воскликнул:

— Черт побери! Кажется, здесь значительно светлее, чем наверху!..

Пардальян выпрямился, закинул голову и радостно рассмеялся. Почти у самого потолка находилось небольшое отверстие, откуда сочился тусклый свет. Доступ к нему преграждали две скобы из толстых железных прутьев; отверстие было расположено так высоко, что нечего было и рассчитывать добраться до него. Тем не менее Пардальян счел это открытие весьма важным и подумал:

«Необходимо узнать, что там, за этим окном… Может быть, ничего особенного… Скорее всего, это именно так… Но в любом случае я сам должен во всем убедиться… Да, но черт возьми, как это сделать?..»

Однако после недолгих размышлений он весело рассмеялся:

— Какой же я болван! — воскликнул он. — Ведь огромное кресло, что госпожа Фауста столь любезно предоставила в мое распоряжение, вполне сойдет за лестницу!..

Не теряя времени, он подтащил кресло к стене под самое отверстие. Встав на ручку, а оттуда перебравшись на спинку, он оказался прямо перед заинтересовавшей его дырой. Просунув голову между прутьями, Пардальян вгляделся в сумрак. Глаза его постепенно привыкали к темноте, которая в этом новом, неведомом для него подземелье, была значительно менее густа. Вскоре он понял, что за железными прутьями начинался подземный ход с низким каменным потолком: именно его д'Альбаран и назвал «галереей». Пардальян снова стал задавать себе вопросы:

«Куда ведет этот ход?.. И ведет ли он вообще куда-нибудь?.. А если он никуда не ведет, то стоило ли мне прыгать сюда… А может, именно на это и рассчитывала Фауста?..»

И он принялся внимательнейшим образом изучать открывшийся перед ним проход. Своды подземной галереи были столь низкими, что Пардальян явно не смог бы выпрямиться там во весь рост. Оглядев стены, пол и потолок, он заметил на полу свинцовую трубу: скорей всего ее использовали для подачи воды. Конец трубы терялся в полумраке. Ощупав, насколько хватило руки, пальцами стены подземного коридора, он нашел то место, где труба упиралась в камень. Диаметром с кулак, она была вмурована как раз в стену подземелья Пардальяна. Отсюда следовало, что, беря начало в темнице, она должна была оканчиваться за пределами замка.

Пардальян еще настойчивее продолжил свои поиски и вскоре нашел то, что искал. Под окном его темницы, на расстоянии нескольких дюймов, в стене находился небольшой круглый камень с множеством маленьких отверстий: более всего он напоминал наконечник лейки. Пардальян восхищенно присвистнул. Теперь он все понял:

«Узкий коридор ведет к реке… Труба тоже выходит в реку… Стоит только открыть шлюз или просто привести в действие некий механизм, как вода хлынет в трубу… а потом и в подвал через множество маленьких отверстий, которые снизу я бы ни за что не заметил… Подвал медленно заполнится водой, и тот, кто в нем находится, неминуемо захлебнется… Итак, после того как Фаусте не удалось меня отравить, заколоть и сжечь, она решила попросту утопить меня!..»

И Пардальян надолго погрузился в раздумья. Результаты его размышлений были таковы:

«Все очень просто: чтобы не утонуть, я должен попасть в эту галерею. Просто!.. Ха-ха!.. Выходит, что я спрыгнул с помоста прямо в воду… чтобы побыстрее утонуть!.. Ведь если вовремя не остановить подачу воды, она хлынет в коридор, заполнит его, и я захлебнусь в нем так же, как если бы остался в своем подвале… Впрочем, нет, погодите… главное — не опускать руки. Если мне удастся выиграть время… быть может, я найду путь к спасению… Почему бы им, к примеру, не остановить воду, когда подвал будет заполнен до краев?.. А раз этот ход ведет к реке, то где-то возле берега он наверняка должен заканчиваться. Решительно, я правильно рассудил: мне необходимо проникнуть в подземный ход. Что ж, посмотрим, осуществимо ли это мое желание».

Пардальян схватился за железный прут и резко дернул его. Прут зашатался, но остался на месте. Шевалье принялся раскачивать прут; тот дрожал, но не поддавался. Наконец Пардальян понял, что в его положении — а мы помним, что он стоял на спинке кресла — он не сможет приложить должных усилий, чтобы вырвать из каменной стены вмурованный туда кусок железа.

Он не стал упорствовать и решил действовать иначе. При нем был кинжал — прочный, широкий, с удобной рукояткой. Пардальян взял его и принялся скрести камень вокруг впивавшегося в стену железного острия.

«Прекрасно, — думал он, — этот камень мягок, словно масло. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь он постоянно впитывает в себя влагу. Несколько часов работы — и я выдерну этот злосчастный прут. Если Фауста не станет торопиться с открытием шлюза, все обойдется как нельзя лучше».