Тайна королевы - Зевако Мишель - Страница 98

— В самом деле, — умиротворенно сказал Пардальян, — слова ваши не лишены здравого смысла. Тогда решено: будь что будет, а я остаюсь там, где я есть.

— Ну а я, — рассмеялся Вальвер, — остаюсь на своем насесте, под крышей дома по улице Коссонри. Я тоже успел привязаться к своей голубятне и прошу у вас разрешения отбыть туда немедленно.

— Куда вы так торопитесь? Разве вы забыли, что после обеда мы решили отправиться в Фонтене-о-Роз?

— Именно поэтому я и тороплюсь. Сейчас, сударь, я вам все объясню. Вчера я оставил свою лошадь возле дверей дома Кончини, а я, как известно, весьма дорожу этим великолепным скакуном. Я не знаю, что с ним стало, поэтому мне не терпится заглянуть в конюшню «Золотого льва»: может быть, умное животное вернулось к себе в стойло.

— Делать нечего, отправляйтесь, — с видимым сожалением произнес Пардальян. — Но советую вам не выходить на улицу безоружным. По-моему, сейчас вы как раз собираетесь так поступить.

— О сударь, — небрежно махнул рукой Вальвер, — отсюда до улицы Коссонри не более двух шагов.

— Не имеет значения, — настаивал Пардальян. — Вы забываете о Кончини и Фаусте. Времени, которое вы затратите на переход улицы, вполне хватит, чтобы арестовать безоружного человека.

Подойдя к стене, где было развешано оружие, он выбрал прочную длинную шпагу и протянул ее молодому человеку.

— Возьмите вот эту.

Вальвер опоясался шпагой, искренне поблагодарил шевалье и ушел, сопровождаемый верным Ландри Кокнаром. Едва лишь дверь за ними закрылась, как Пардальян скомандовал:

— Ступайте за ним. Да смотрите в оба!

Его приказ относился к Гренгаю и Эскаргасу. Они мгновенно выскочили на улицу и последовали за Вальвером; молодой человек даже не заметил, что у него появились два новых телохранителя.

К счастью, опасения Пардальяна не оправдались. Через полчаса Вальвер вернулся в «Золотой ключ», ведя на поводу коня, подаренного ему, как вы помните, самим королем. Как юноша и предполагал, благородное животное само вернулось в конюшню. Ландри Кокнар также не зря побывал дома: следуя примеру хозяина, он вооружился.

Расправившись с обедом, Пардальян и Вальвер вскочили на коней. Отъехав от гостиницы, Вальвер обернулся и увидел, что за ними следуют Ландри Кокнар, Гренгай и Эскаргас.

— Почему они едут за нами? — простодушно спросил он Пардальяна.

— Почему? — переспросил шевалье. — А потому, что иначе они бы остались дома и считали ворон.

— Но, — задал очередной вопрос Вальвер, внимательно оглядев снаряжение их провожатых, — почему они вооружены до зубов?.. А что это у меня в седельных сумках?.. Пистолеты! Но когда я приехал в гостиницу, у меня их не было! О, сударь, значит, нам предстоит небольшая стычка?

— Никоим образом, — равнодушно ответил Пардальян. — Мы просто едем в Фонтене-о-Роз, чтобы убедиться, там ли моя маленькая внучка.

— И для этого нам нужны пистолеты… ведь и из ваших седельных сумок тоже торчит пара рукояток… А эти трое бездельников, что следуют за нами по пятам!.. Сударь, я вас не узнаю!..

— Смейтесь, молодой человек, смейтесь, сколько вам будет угодно… лишь бы вы не забывали, что мы с вами боремся с Фаустой… Заметьте, я напоминаю вам только о Фаусте, ибо этого уже вполне достаточно.

— И что же, — пробурчал Вальвер, — раз мы боремся с Фаустой, значит, теперь нас надо охранять, а мы должны подозревать все и всех?

— Вы сами это сказали, — хладнокровно ответил Пардальян.

И не повышая голоса, отчеканил:

— Да, теперь, если нам дорога наша шкура, нам следует постоянно быть начеку и опасаться всего и всех. В моем возрасте человек давно готов отправиться в последний путь. Несколько дней назад мне едва не представилась такая возможность, и смею вас заверить, я отнюдь не вооружался до зубов, дабы спасти свою жизнь, ибо не имею обыкновения дорожить ею. Сегодня — дело иное. Сегодня я должен защитить от Фаусты маленького короля Людовика XIII, обязан спасти и его корону, и его жизнь. Поэтому я считаю трусостью в такую минуту покидать поле битвы из-за собственной неосторожности. Вот почему сейчас я невзирая ни на что обязан надежно охранять себя.

— Понимаю, сударь, но…

— Что касается вас, — перебил Пардальян, — то вы вольны поступать как знаете… Но в таком случае обещаю вам, что вы долго не протянете. Если вас устраивает такой исход, то я не смею навязывать вам свои суждения. Только прежде спросите себя, кто встанет на защиту вашей невесты, если вас не станет? Кто?.. Во всяком случае не я, потому что, клянусь вам, у меня хватает иных дел — да к тому же вдалеке от Парижа.

— Сударь, благодарю вас за урок, — взволнованно ответил Вальвер.

Пардальян отвернулся, чтобы скрыть удовлетворенную улыбку. Теперь он был уверен, что молодой человек не станет попусту рисковать жизнью — если не ради себя, то хотя бы ради других.

Погода была великолепная: стоял один из тех теплых весенних дней, когда в воздухе уже чувствуется дыхание приближающегося лета. Шевалье де Пардальян и Вальвер совершили чудесную прогулку вдоль благоухающих розовых полей; ни одно досадное происшествие не омрачило их настроения.

Но когда они прибыли на место, их сразу же постигло разочарование: двери были заперты, ставни закрыты — дом был пуст. Наши герои кричали, стучали ногами и руками, но все напрасно. Им никто не отвечал.

Однако они не теряли надежды: матушка Перрен могла всего лишь уйти за покупками и вернуться с минуты на минуту. Оставив Ландри Кокнара, Гренгая и Эскаргаса дежурить возле двери, они отправились расспросить соседей. Вот что им удалось узнать.

Ранним утром к домику подъехал вооруженный отряд, сопровождавший роскошные носилки. Какая-то дама — несомненно, очень богатая и очень знатная — покинула носилки и вошла в дом. Она оставалась там более получаса. В это время соседи видели, как матушка Перрен закрывала окна и двери. Потом дама вышла в сопровождении Перрен и малышки. Ребенок казался веселым. На вопрос пробегавшего мимо мальчишки девочка серьезно ответила, что они едут к «маменьке Мюгетте». Перрен была спокойна; видно было, что она добровольно последовала за дамой в ее носилки. Да, именно так все и произошло. Затем носилки уехали, а за ними и весь отряд.

Дав кумушке экю и поблагодарив ее за рассказ, Пардальян и Вальвер удалились.

— Дьявол меня побери, — шепнул Пардальян молодому человеку, — если эта дама окажется не Фаустой.

— Вы уверены? — скептически отозвался Вальвер.

— Еще бы!

— Но зачем ей этот ребенок?

— Вернемся и еще раз осмотрим дом, — вместо ответа неожиданно резко произнес Пардальян.

По лицу его можно было заметить, что он необычайно взволнован.

«Мне опять не везет! Каждый раз, когда я хочу повидать свою внучку, непременно что-то случается!.. Неужели мне придется умереть, так и не взглянув на малышку?..»

Мы не знаем, что более опечалило его — опасность, грозившая внучке, или опасение не успеть перед смертью повидаться с ней, — но к дому Перрен он подъехал мрачный и в отвратительнейшем настроении. Однако это не помешало ему действовать как обычно — то есть быстро и уверенно.

Они перелезли через изгородь. Гренгаю поручили взломать дверь, что он и проделал с завидной быстротой; похоже, в последнее время он только тем и занимался, что врывался в чужие дома.

Вальвер вошел в дом следом за Пардальяном; он в недоумении спрашивал себя, что мог искать в покинутом жилище шевалье.

Пардальян же хотел найти хотя бы малейшее доказательство, подтверждающее предположение Вальвера о том, что Лоиза — его внучка; также он хотел уточнить, действительно ли дама, увезшая девочку, была Фауста. Несмотря на свое весьма нелестное мнение о принцессе, Пардальян не считал ее способной причинить вред девочке. С другой стороны, Фауста была не из тех, кто оставляет за собой следы, особенно тогда, когда в ее интересах их замести.

Пардальян говорил себе, что поиски его ни к чему не приведут: все равно он не найдет никаких подтверждений своей догадке, что в домике действительно побывала Фауста.