Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 14

В глазах и сердце – ясный свет.

Им будет Эа исцелен,

Вернется к небу прежний цвет.

Горит огонь бессмертный звезд,

К которому стремимся мы,

В слепящей глубине небес —

Наш древний дом, за гранью тьмы.

– Вот. – Закончив читать, Мэрэм утер пот с лица и дрожащими руками отдал книгу наставнику.

– Очень хорошо, – заметил тот. – Из тебя выйдет толк.

Мастер Йувейн поманил нас к окну и долгое время смотрел на звезды. Когда он заговорил, его голос дрожал от возбуждения:

– Время настало. Земля вошла в Золотой Пояс двадцать лет назад, и я верю в то, что где-то в Эа родился Майтрейя, Сияющий.

Я уже различал созвездие Совы и другие звездные скопления в темном небе над зубчатой вершиной Тельшара. Говорят, что Земля и звезды вращаются в небесах подобно огромному алмазному колесу. Центр этого космического колеса – центр всех вещей – держат Йилдры, сияющие существа, изливающие свет своих душ на все творение. Величественные золотые лучи истекают из центра вселенной, словно реки света, и братья называют их Золотыми Поясами. Каждые несколько тысяч лет Земля входит в один из них и нежится в благодатном сиянии. Души просветляются, и на рубеже старой и новой эпох рождается Майтрейя. Хотя смертным зрением и невозможно увидеть неземной свет, пророки и одаренные дети способны воспринимать его как глубокое золотое сияние, пронизывающее все сущее.

– Время пришло, – снова повторил мастер Йувейн и повернулся ко мне. – Время прекратить войны. И может быть, время для того, чтобы снова отыскать камень Света. Наверняка посланцы короля Киритана принесли новости именно об этом.

Я все глядел на звезды и неожиданно словно бы ощутил порыв ветра, принесший с собой зов странных и прекрасных голосов. Йилдры могут передавать Закон Единого не только через лучи золотого света, но и через глубочайшие движения наших душ.

– Если камень Света будет найден, то у кого хватит мудрости использовать его?

Мастер Йувейн молча созерцал небесные светила, и я вдруг разделил с ним ту жгучую гордость, что привела его от полей фермы в Элиссу к высочайшему положению в Братстве. Я ожидал от целителя слов о том, что только братья обладают чистотой разума, достаточной для того, чтобы проникнуть в тайны камня Света. Однако он повернулся ко мне и сказал совсем другое:

– Такую мудрость имеет Майтрейя. Это для него Галадины принесли в мир камень Света.

За окном, высоко над замком и горами, ярко горели звезды Семи Сестер и других созвездий. Где-то над ними бессмертная раса Элийинов любуется славой вселенной и мечтает о приходе Галадинов, в то время как Звездный народ свято хранит орден Элийика. Там же находятся Арве, Ашторет, Валорет и другие создания из народа Галадинов. Эти великие ангелические существа улучшили себя так, что существуют лишь в тонком мире, неподвластные смерти. Они странствуют по мирам так же, как люди странствуют по полям и лесам Меша. На самом деле они передвигаются и между мирами, хотя никогда еще не были на Земле. Прорицательницы порой видят их в грезах; я сам мог прозревать их великую красоту в мечтах и снах. По рассказам деда, именно Валорет отправил Элахада и камень Света в Эа.

Ночь набирала силу, звезды медленно передвигались по небу, а мы все стояли, рассуждая о силах таинственной золотой чаши. Я ничего не сказал о видении, что посетило меня сегодня в лесах. Хотя его очарование уже слегка померкло и казалось сном, тепло, оживившее меня, словно золотой эликсир, было истинным. Способен ли камень Света исцелить от раны, нанесенной в самое сердце? Может ли Майтрейя, владеющий им, как я мечом, совершить это чудо?

Я думаю, что нашел бы в себе храбрость задать мастеру все эти вопросы, но тут нас прервали. Как раз, когда я думал о том, как ордена Галадинов и Элийинов смогли избегнуть проклятия эмпатии, в коридоре послышались шаги и раздался громкий стук.

– Минуту, – отозвался мастер Йувейн.

Он живо пересек комнату и открыл дверь. Там, в смутно освещенном проеме, стоял Йошу Кадар, тяжело дыша после стремительного восхождения по лестнице.

– Время, – выдохнул молодой оруженосец. – Лорд Азару велел сказать вам, что пир скоро начнется.

– Спасибо, – ответил мастер Йувейн. Он направился к столу, на котором лежала стрела, и снова осторожно завернул ее в мою рубашку.

– Ты готов, Вэль?

Похоже, великим и жизненно важным вопросам придется подождать. Я молча последовал за Мэрэмом и его наставником в темную холодную прихожую.

Глава 4

Мы вступили в огромную залу под звуки труб, возвещавших начало пира. У северной стены, задрапированной широким полотнищем с лебедем и семизвездьем королевского дома Меша, трубили в медные трубы три герольда. Пронзительные звуки наполняли помещение и уносились за пределы зала; ту же мелодию мне случалось дважды слышать перед началом битвы. Да и в самом деле, рыцари Меша и Ишки проходили в двери по пятеро в ряд и направлялись к своим столам с таким видом, будто шагали в бой.

Азару и остальные мои братья стояли у кресел за нашим фамильным столом вдоль северной стены. Там же были мои мать и бабушка, ожидавшие, когда я займу положенное место, а также отец, явно недовольный тем, что я пришел одним из последних. Он казался высоким и внушительным в своей черной тунике, такой же, как та, что я наспех переодел в своих комнатах, только чистой и вышитой сверкающими серебряными звездами и изображением лебедя. Когда он смотрел на то, как я поднимаюсь по ступеням на помост, его яркие черные глаза сверкали, словно звезды. Во взгляде сквозило неодобрение, но также беспокойство и что-то еще. Хотя Шэвэшер Элахад был суровым человеком, глубины его чувств были так же неизмеримы, как глубины моря.

Когда все гости наконец разошлись по местам, отец отодвинул кресло и сел, подавая пример остальным. Он сидел на почетном месте во главе стола, справа занимала место моя мать, а слева – бабушка. А слева от нее по порядку сидели Кэршар, Джонатэй и Мэндру – старшие из братьев. В то время как остальные рыцари валари в зале держали мечи в ножнах, пристегнутых к поясу, Мэндру всегда держал обнаженный меч в трехпалой левой руке, готовясь в любой момент вступить в бой за свою честь – или за честь королевства. Он сидел, молча глядя в стол, видимо, слушая Азару, сообщавшего ему последние новости. Азару сидел справа от нашей матери, Элианоры ви Солару, такой величественной в богато вышитом платье – она слыла самой прекрасной женщиной Девяти королевств. Ее темные глубокие глаза передвигались от Азару к Йарашэну, сидевшему справа от брата, а потом еще ниже, к скрытному тихоне Рэвару и ко мне. Как самый младший и наименее важный член семьи, я сидел почти в самом конце стола, где надеялся затеряться среди шума и пространства залы. Не было здесь равных моей матери по силе, благородству и красоте. Она была самым жизнелюбивым созданием из знакомых мне и самым милосердным, и теперь ее взгляд говорил мне, что она с радостью пожертвовала бы собой, чтобы защитить меня от нового покушения неизвестного убийцы.

– Ты его здесь видишь? – прошептал Рэвар. Он был старше меня почти на три года, но ниже почти на голову и обладал остреньким личиком, напоминавшим мордочку лисы. Я наклонился, чтобы лучше расслышать его шепот.

Вглядываясь в море лиц, наводнявших пиршественную залу, я пытался узнать того убийцу, что сбежал от нас. За столом, ближайшим к помосту, справа, сидели братья, гостившие в замке: мастер Йувейн и мастер музыки Калем, мастер Тадео и еще двенадцать человек, включая Мэрэма. Я знал их всех по именам и был уверен, что никто из них не поднял бы на меня оружие.

К сожалению, я не мог сказать то же самое о посланцах короля Киритана, занимавших следующие два стола. Все они – рыцари и оруженосцы, менестрели и слуги – были мне незнакомы. Я смог опознать только герцога Дарио, кузена короля, – по описанию и гербу: он носил на своей синей тунике золотой кадуцей дома Нармада, а тщательно прилизанные волосы и козлиная бородка походили на языки пламени, объявшие голову.