Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 68

– Убирайтесь, – прошептал я.

В эту секунду яркое маленькое созвездие слетело с небес. То был Огонек, яростно носившийся взад-вперед перед серыми людьми. Похоже, он пытался прогнать их или соткать преграду света, через которую им не пройти. Увы, они его не замечали и медленно шли вперед.

Атара и Мэрэм невольно попятились, но все равно стреляли в Серых людей. Я встал рядом с ними. То же сделал и мастер Йувейн.

Потом предводитель Серых застыл. Черный камень в его лбу ловил лунный свет и тускло светился.

В этот момент на меня навалилась сокрушительная тяжесть. Я выронил меч, а мои друзья – луки. Руки и ноги ослабли; казалось, кто-то выпустил из жил всю кровь. Я отчаянно хотел убежать, заставить себя двигаться, однако в тело проник страшный холод, замораживая, словно рыбу на льду. Я даже не мог открыть рот и крикнуть. То же было и с моими друзьями.

Предводитель Серых послал двоих к нашим лошадям, которые отчаянно ржали и лягались. Эльтару мощно ударил в ограду, сломал ее и освободился вместе с двумя гнедыми и Танаром, немедленно умчавшимися в лес. Эльтару бросился прямо на врага, но, когда Серые показали ему свои ножи, он неожиданно изменил направление и галопом ускакал в лес. Хотя мой конь был храбрейшим из существ, что-то в серых людях повергло его в дикую панику.

Двое Серых подобрались к оставшимся лошадям. Казалось, они встревожены их криками и ударами копыт, словно нуждались в тишине, чтобы слышать внутренние голоса. И теперь, двигаясь с великой осторожностью, они перерезали лошадям горло длинными ножами.

Нет! – безмолвно закричал я. – Нет, нет, нет!

Другой Серый начал разбирать ветки и бревна ограды, проделывая проход для собратьев. А я все стоял у стены, не в силах двинуться.

Потом предводитель выступил вперед и откинул капюшон. Черный камень у него во лбу пригибал нас к земле. Как Атара и рассказывала, его глаза не походили на человеческие; они были однородны и одноцветны, прозрачный серый налет покрывал их, как темное стекло. Лишенные и признака человечности, сострадания или души, совершенно пустые, совершенно холодные… Этот холод поразил меня в сердце ледяным копьем и наполнил диким страхом. Стальной голос внутри запрещал двигаться. Ты ничто, – говорил он мне, – ты ничто, пустая шелуха плоти, которую Серые люди используют по своему желанию. Ты будешь умирать долго, долго.

Зло есть нечто большее, чем просто тьма – это сознательный отказ от света Единого. Это яд, разъедающий душу, безумие, ужасная необходимость преобладать за счет других, как клещи живут за счет крови своих жертв.

Нет – убирайтесь!

Все Серые теперь собрались вокруг своего предводителя у прохода в ограде и откинули капюшоны. Хотя они и не носили камней во лбу, их лица были так же слепы и серы. Серые призраки стояли в холодном лунном свете.

О нет! О нет!

Я ощущал страх Атары, мастера Йувейна и Мэрэма, кричащий во мне вместе с диким биением их сердец. Я не мог закрыться от этого, как не смогу закрыть глаза, когда Серые люди пронзят меня ножами и выпьют нечто более ценное, чем кровь.

НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Я всей душой желал прекратить этот оживший кошмар, от которого не было сил очнуться. И вдруг, безуспешно пытаясь двинуться и убежать, увидел, как через луг мчится еще одна фигура в плаще. Одинокий человек, гораздо ниже остальных, тихо, словно призрак, несся по серебристой траве. Его меч был обнажен, тело скрывалось под сияющей кольчугой. За несколько секунд он добежал до стаи, столпившейся у разрушенной ограды, и врубился в них, мгновенно отшвырнув двоих и перерезав горло третьему. Потом, когда Серые люди наконец сообразили, что на них напали, и повернулись к нему, он поразил в спину их предводителя.

– Сражайтесь! – прорычал незнакомец тигриным голосом. – Сражайтесь, я сказал!

И снова бросился на них, рубя с ужасной яростью.

Как только предводитель серых погиб, я неожиданно понял, что могу двигаться. Великая жажда жизни поднялась во мне и наполнила новой силой. Некоторые из серых бежали от этого дикого человека в пролом, некоторые ко мне и Атаре. Один из них хотел ударить Атару ножом в горло; не раздумывая, я поднял меч и одним движением отрубил ему руку. Серо-черная кровь брызнула в воздух. Я удивился тому, что они не носят доспехов. Кэлама – страшное оружие, особенно против незащищенной плоти. И я его использовал, когда Серые бросились на нас со своими длинными ножами. Мэрэм и Атара тоже сцепились с врагом в смертельной схватке.

Один из Серых пробрался Атаре за спину, и я оказался перед ужасным выбором: убить его или позволить сразить ее. Так, все еще шатаясь от удара, нанесенного первому врагу, я ударил мечом второго. Холодная сталь пронзила сердце, темная кровь брызнула мне в глаза. Я едва разглядел, как он дернулся в агонии и повернулся, посмотрев на меня со струнной молчаливой ненавистью. Потом он умер – и я умер тоже, упав на пропитанную кровью землю.

Позже, когда последний из Серых был убит, а Мэрэм и Атара опустили окровавленные клинки, человек, который примчался к нам на помощь, издал победный клич. Он стоял в лунном свете, подняв меч к звездам. Я ощущал его радость от убийства. Даже сквозь смертельную агонию, темной пеленой затягивавшую глаза, я увидел, как он повернулся ко мне и откинул капюшон. Его лицо сияло ужасающей красотой, глаза были черными и яркими, и я задохнулся от удивления, увидев, что это Кейн.

Глава 16

Кейн немедленно принялся командовать Атарой, Мэрэмом и мастером Йувейном, все еще слабым и дрожащим после того, что с нами сделали серые. Он приказал мастеру Йувейну позаботиться обо мне, а сам пошел считать тела убитых. Насчитал двенадцать, включая того, что убил я. Мэрэм отправил в иной мир двоих, а Атара присоединила к своему счету еще троих. Выходит, Кейн убил шестерых. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь дрался с такой стремительностью, умением и яростью.

Закончив подсчет, Кейн опустился на колени рядом с телом предводителя серых, мечом выковырнул камень из его лба, осмотрел этот плоский овал, потом сжал в кулаке.

– Оставаться здесь, пожалуй, не стоит, скоро взойдет солнце. Давайте перенесем Вэля в тень, пока оно не вскипятило ему мозги.

Друзья отнесли меня к деревьям и нашли славное сухое местечко под старым дубом. Атара разложила спальные мешки, а Мэрэм развел костер, чтобы мастер Йувейн мог приготовить чай. Кейн принес вьюки, сняв их с мертвых лошадей, и ушел в лес на поиски Эльтару и остальных. Мы слышали за деревьями его резкий свист.

Потом он вернулся, ведя под уздцы огромного гнедого жеребца, видимо, своего. Эльтару, Танар и еще две лошади следовали за ним. Я был так же рад видеть Эльтару, как и он меня. Кейн привязал его и трех остальных лошадей к дереву.

– Ну, Вэлаша Элахад, – сказал он, глядя на меня, – я тут странствую по алонийской глуши, ищу тебя… а когда нашел, ты вдруг решил помереть?

Он был прав. Меня терзал холод, каким не веяло от Серых. Я лежал на земле, не имея сил подняться. Убив снова, я хотел умереть сам. Однако беспокойство на лице Мэрэма и любовь Атары рождали желание жить.

Мэрэм положил руку мне на голову.

– Только однажды ему было так плохо.

– Да, когда он прикончил посланца Морйина, – сказал Кейн. Казалось, он знал обо мне все. – Но тогда над ним не поработали Серые.

– Ты имеешь в виду Каменноликих? – Мэрэм указал на луг, где в слабом свете утренних сумерек лежали тела Серых людей.

– Нет, я имею в виду Серых. Их так зовут.

– Но кто они?

– Слуги Великого Зверя, – прорычал Кейн. – Они общаются, не открывая рта.

Мэрэм был ошарашен – ничего такого он раньше не слышал. Я, впрочем, тоже.

– Они видят без глаз и чуют запах других разумов. Так они отыскивали ваши следы с самого Эньо.

Кейн рассказал нам, что об истинном происхождении Серых не знает никто.

– Говорят, будто Великий Зверь вывел их во время эры Мечей, как люди выводят лошадей. Ему нужны были помощники, способные касаться чужих разумов. Потом он отсеял слабейших, а самые сильные продолжили породу.