Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 29

Время уходило, как сдуваемый ветром песок, и Данло не терпелось продолжить свой путь, но он чувствовал, что вопрос с предводителем Содружества должен быть решен до того, как он приступит к своей посольской миссии. Демоти Беде, которого Данло вывел из полусна ускоренного времени, соглашался с ним. Непредвиденный оборот событий порядком шокировал старого лорда.

— Это просто безумие! — восклицал он тонким старческим голосом, плавая в кабине “Снежной совы” вместе с Данло. — Если не принять мер, мы начнем воевать не с рингистами, а между собой.

— Это верно — что-то надо предпринять, — подтвердил Данло, одетый в парадную шелковую форму. — И раз уж мы называемся послами и миротворцами…

— Само собой разумеется, что отколовшиеся от Ордена пилоты должны присоединиться к нам, — сурово заявил Беде, известный приверженец традиций. — И принести присягу Новому Ордену.

Тут Данло все-таки улыбнулся. В космосе вокруг них собрались тысячи кораблей Цивилизованных Миров, но Кристобль, Зондерваль и лорд Беде вели себя так, будто только пилоты обоих Орденов что-то здесь значили. Какое право они имеют распоряжаться судьбой тридцати тысяч кораблей и миллионов людей у них на борту, спрашивал себя Данло?

Лорды и мастера, видимо, думают, что они, решив спор о Главном Пилоте, будут распоряжаться этими силами, как новогодними подарками в ярких обертках — или, еще точнее, как той колонной, которую Зондерваль эскортировал на Шейдвег. Если же Зондерваль с Кристоблем так и не смогут договориться, обе группировки легких кораблей будут воевать независимо друг от друга — или сразятся друг с другом за то, кому достанется этот огромный флот, парящий в космосе при свете холодного оранжевого солнца.

— Я должен поговорить с пилотами, — сказал Данло лорду Беде. На время он отключил радио, и в кабине стало тихо. — Наша междоусобная борьба, наше чванство друг перед другом — это шайда.

— У вас есть какой-то план, пилот? — спросил лорд.

Данло кивнул и поделился с ним своим планом.

— Прекрасно, — улыбнулся Беде. — Если хотите попытаться остановить войну, можете начать прямо сейчас.

И Данло присоединил свой голос к какофонии, наполняющей кабины трехсот пяти легких кораблей. Как мастер-пилот он имел такое же право голоса, как и все прочие. Его голограмма появилась среди других изображений. Данло успел прославиться как пилот, вышедший из хаотического пространства, и покоритель Экстра — а может быть, все дело было в его темно-синих глазах. Так или иначе, другие пилоты умолкли и стали его слушать.

— Мы, пилоты, — начал он, — всегда считали, что воплощаем собой дух Цивилизованных Миров. Но нам никогда не приходило в голову становиться их правителями. Содружество Свободных Миров! В чем оно, наше содружество, если мы обзываем друг друга, словно варвары? И где свобода, если эти миры просто ждут, когда другие прикажут им воевать? Разве они, имеющие дома и детей, рискуют меньше нашего? Если мы не сумеем остановить эту войну, они будут гибнуть, как снежные черви, застигнутые солнцем, по тысяче или по миллиону человек на каждого погибшего пилота. Это правда. Где же их свобода самим выбирать свою судьбу? Легких кораблей у нас триста пять. За своим иллюминатором я насчитал в сто раз больше других кораблей. Может быть, мы предоставим их пилотам выбрать, кто поведет их на войну?

Многие пилоты сразу уловили смысл в словах Данло. Мало кто из них хотел воевать в виде двух отдельных Орденов, и осложнения, к которым мог привести спор Кристобля с Зондервалем, вызывали общую тревогу. Зондервалю, однако, очень не хотелось предоставлять такое важное решение столь неполноценным существам, как народы Цивилизованных Миров. С другой стороны, он был проницателен, и дальновидность пересиливала в нем даже высокомерие. Поэтому он с тщательно разыгранным недовольством обменялся понимающим взглядом с Данло и дал согласие на его предложение.

Только Кристобль и несколько его ближайших друзей выступили против, но прилив страстей — прилив истории — больше не благоприятствовал им. Двести пятьдесят пилотов стукнули алмазными кольцами по твердым предметам в кабинах своих кораблей, утверждая за Содружеством Свободных Миров право самому решать свою судьбу.

Почти никто не сомневался в том, какое решение примет Содружество — если оно вообще способно было что-то решить. На орбите Шейдвега находилось более тридцати тысяч кораблей, и в них помещалось как минимум пять миллионов человек, представляющих тысячу Цивилизованных Миров.

Среди этих людей были принцы и гуру, эталоны, старейшины и архаты. Многие, возможно, пожелали бы командовать флотом сами, но у всех, кроме Маркомана Сольскенского и принца Генриоса ли Аиггорета, хватило ума признать, что в мастерстве они уступают даже самым младшим пилотам Ордена. Поэтому дебаты сосредоточились в основном на том, кого выбрать Главным Пилотом Содружества — Зондерваля или Кристобля. (Рассматривались также кандидатуры Елены Чарбо и других мастер-пилотов, не столь тщеславных, как эти двое.) Некоторые утверждали, что голос в этом вопросе должен иметь каждый боец Содружества; другие находили это нечестным, поскольку отдельные миры прислали к Шейдвегу больше пятидесяти тяжелых кораблей с тысячами солдат на борту, а многие смогли выделить лишь несколько десятков каракк; эта партия стояла за то, чтобы предоставить по голосу каждому миру.

Здесь не хватило бы места, чтобы описать все извилистые пути, по которым это множество людей из множества миров пришло наконец к решению. Только через шестнадцать дней они договорились, что голосовать будет каждый мир, а не каждый человек. Выборы Главного Пилота заняли гораздо меньше времени; им, как и надеялся Данло, стал Зондерваль.

Никакой авторитарной власти ему при этом не предоставлялось. Он назначался только военачальником в том случае, если войны избежать все-таки не удастся. Решение о том, быть войне или не быть, Содружество примет большинством голосов, и все решения по ключевым вопросам стратегии — тоже.

В случае победы над рингистами условия мира с Невернесом тоже определит Содружество.