Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 51

— Право, это уж слишком! — снова возмутился Харша.

Он, как и все лорды, боялся, должно быть, даже думать о том, каким образом Хануман обратил на Путь Рингесса бывшего воина-поэта.

— Все опять-таки обстоит как раз наоборот, Главный Историк, — ответил ему Хануман. — Этого недостаточно.

Хануман сделал знак ренегату, которого звали Ярослав Бульба, и тот вместе с другим божком принялся обыскивать Малаклипса.

— Но Малаклипса Красное Кольцо определенно уже обыскали!

— Нет, Главный Историк. Он воин-поэт, и по этой причине обыск не мог дать должных результатов.

Пока второй божок, тоже бывший воин-поэт, водил сканером по торсу, рукам и ногам Малаклипса, Ярослав Бульба рылся в его блестящих густых волосах. Хануман назначил Ярослава командиром своей охраны за его преданность и мужество (а также жестокость), и теперь тот вымещал злость, накопленную против бывшего своего Ордена, на воине-поэте, носящем два красных кольца. Втайне боясь этого человека, который мог бы прихлопнуть его, как муху, он маскировал свой страх грубостью. Запустив пальцы в волосы Малаклипса, он без всякой нужды дергал его голову вправо и влево.

Это, видимо, придавало ему смелости, поскольку его алмазные глаза светились красным огнем, как плазменные факелы.

Когда он дошел до черно-белых завитков на висках, Малаклипс внезапно открыл рот — и Ярослав, наверно, усмотрел в этом движение змеи, обнажающей ядовитые зубы. Он отскочил назад и врезался в другого божка, который из-за этого чуть не выронил свой сканер. Но изо рта Малаклипса вылетели не отравленные дротики, а всего лишь слова:

— Я запомню тебя, — сказал он. — Когда придет твой момент возможного, я вспомню, кто ты есть.

После этого Ярослав завершил свой обыск с гораздо большей осторожностью, если не сказать предупредительностью. Результатом трудов обоих рингистов стал весьма впечатляющий арсенал: иглы с красными наконечниками, вшитые в одежду, жгучая веревка, обнаруженная там же, пластиковая взрывчатка под стельками ботинок, два зуба с ядовитыми капсулами, тепловой тлолт, два пальцевых ножа. В трех карманах, вживленных в кожу, содержались какие-то биоматериалы — скорее всего запрограммированные бактерии или смертельные вирусы. Самым поразительным из всего изъятого оказался нож воина-поэта — длинный клинок из алмазной стали с черной налловой рукояткой. Уж это-то оружие, наиболее почитаемое воинами-поэтами, должен был выявить даже самый поверхностный обыск. Как Малаклипс умудрился пронести его в Коллегию, оставалось тайной.

— Готово, лорд Хануман, — доложил Ярослав, потной рукой наставив нож на Малаклипса. — Этот воин-поэт больше не опасен.

Глаза обезоруженного Малаклипса вонзились в Ярослава, как два лиловых клинка.

— Кто тронет нож воина-поэта, того этот нож тронет сам — так говорят.

— Я помню. — Ярослав сунул нож за свой черный пояс. — Я сохраню его на случай, если мне понадобится тронуть тебя.

Хануман взглянул на лорда Палла, слегка приподняв бровь, и глава Ордена сказал:

— Настало время выслушать послов Содружества. Лорд Беде, Данло ви Соли Рингесс — прошу вас.

— Лорды Ордена, — начал Беде. Они с Данло договорились, что ему как старшему следует высказаться первым. — Лорд Хануман ли Тош. Нам поручено покончить с этой войной, пока не случилось худшего. Мы уполномочены договориться о мире, приемлемом как для Содружества, так и для Ордена. Данло ви Соли Рингесс и я готовы остаться в Невернесе на столько времени, сколько потребуется для этих переговоров.

Далее Беде остановился на великих традициях Ордена, обязывающих нести свет разума и несказанное пламя истины Цивилизованным Мирам. Он, как и каждый человек, надеется, сказал лорд, что разум и истина в конце концов восторжествуют.

Когда он закончил, Хануман, посмотрев на лорда Палла, свел вместе большие пальцы и слегка выдвинул вперед левое плечо.

— Мы тоже надеемся, что истина восторжествует, — сказал лорд Палл, — и во имя этой истины просим вас изложить ваши требования.

— Лорд Палл, я не хотел бы начинать переговоры с заявления о том, что Содружество прежде всего волнует…

— Изложите ваши требования, — отрезал Палл. Чувствуя постоянное давление со стороны Ханумана, он стремился оказать давление на других. — На дипломатические тонкости времени не остается. С каждым лишним словом ваш флот приближается к Невернесу.

Пришлось Беде без дальнейших околичностей объявить Коллегии, что Содружество намерено воевать. Он обвинил Орден в нарушении Закона Цивилизованных Миров, а именно в разрушении лун и сооружении Вселенского Компьютера. Первое из требований Содружества, сказал он, заключается в том, чтобы Орден прекратил разработку лун и разобрал Вселенский Компьютер, пока гнев какого-нибудь ревнивого бога не обрушился на Цивилизованные Миры.

— Орден, разумеется, свободен и далее исповедовать рингизм — как волен в этом каждый житель Цивилизованных Миров. Но Закон Цивилизованных Миров должен остаться незыблемым. Мы здесь, в частности, для того, чтобы разработать ряд соглашений, которые воспрепятствуют рингизму ввергнуть кого бы то ни было, будь то человек или целый мир, в черные водовороты хаоса за пределами закона.

Видя перед собой каменные лица ста двадцати лордов, Беде со вздохом поклонился Данло в знак того, что передает ему слово. Данло, потрогав свою отравленную пряжку, набрал воздуха и начал:

— Высокочтимые лорды, мы должны найти путь к миру. Мир — это…

— Этот наман, — прервал его Бертрам Джаспари, — называет ивиомилов террористами и убийцами, мы же объявляем его лицемером. Он говорит о мире и о прекращении войны. Но как он намерен добиться этого мира? Грозя войной. Угрожая Невернесу мощью армады Содружества в случае, если вы не согласитесь на его требования. Данло ви Соли Рингесса нарекли Миротворцем и Светоносцем, но мы говорим: он убийца. И смерти погибших на этой войне будут на его совести не меньше, чем на совести пилота любого легкого корабля.

Бертрам при всей своей мелочности и садизме был отнюдь не лишен проницательности. Он достаточно хорошо знал Данло, чтобы задеть его за живое или по крайней мере поселить в нем глубокие сомнения.