Скоморох - Железнов Свенельд - Страница 31

Глава 2

Исключительной красоты новгородская земля исстари славилась густыми лесами и добрым народом. Радим, несомненно, сохранил бы об этой стороне самые лучшие воспоминания, если б не те невзгоды, которые его здесь настигли. Вот угораздило! И ведь думал обойти новгородские пределы, наведаться в Смоленск или даже в стольный град Киев. Но необъяснимо потянуло на полночь. Вот так всегда и случается, когда нет удачи. В том, что он неудачник, Радим уверялся каждый раз, как появлялись неприятности.

Ему хотелось жизни безбедной и сытой, однако чем дольше скоморох путешествовал, тем больше уверялся в несбыточности своей мечты. Шел 6560-й год. На Руси было тихо и сытно несколько лет кряду. В селах и градах царил мир, строились новые хоромы, процветали торговые пути. Вороги — что ляхи на закате, что чудь на полуночи, что печенеги на полдне — изредка пощипывали приграничье, но серьезного урона не наносили. Тиуны судили не по своей выгоде, а по Правде Русской. Слава великого князя Ярослава гремела от Булгарии до Франкии, от Норги до Греции. Казалось бы, живи да радуйся!

Но Радиму в этом порядке было неуютно. Куда б он ни пришел, в Туров — к Изяславу, в Чернигов — к Святославу, да пусть в сам Киев — к великому князю, — нигде не мог найти себе места. Скомороха если и привечали, то радости он находил мало, везде оставался чужаком, гостем, зашедшим ненадолго и уже готовым снова пуститься в путь. А ему так хотелось стать своим, почувствовать, что для кого-то он важен, незаменим…

Нынче важным он был лишь для Третьяка, которому поручили доставить пленника в Березейку. Про целость и сохранность Остромир не предупредил, поэтому дружинник со скоморохом особо не церемонился. Добравшись до деревни — несколько изб на небольшом лугу посреди леса — Третьяк сбросил полуживого Радима на траву и пнул в бок, чтобы привести в чувство.

— Вставай!

Кряхтя и охая, Радим поднялся. Порыв ветра чуть не опрокинул скомороха наземь. Чьи-то крепкие руки поддержали его.

— Вот так встреча! — На лице подсобившего Радиму ратника появилась улыбка.

Перед скоморохом стоял отрок в потертой рубахе, широких штанах и пыльных сапогах, с мечом на кожаном поясе и ножом за голенищем. Светлые волосы свисали вихрами, шевелясь на ветру. Радим не признал отрока и начал предполагать худшее. Если это кто-то из новгородских недругов, сможет ли Остромир защитить своего пленника? Захочет ли?

— Что глазами хлопаешь, Радим! Ужо не узнаешь Валуню? Зазнался али как? Третьяк, я знаком с ним. Он — дюже забавный скоморох.

— Мне без разницы. Я его по указу господина привез.

— Пусть у меня на постое побудет. Господину сейчас не до веселья. Сам государь княже со старшею дружиною пришел. Думу сели вершить.

— Слово дашь, что в целости и сохранности скоморох у тебя будет?

— Даю. Пусть меня Исусе покарает, ежели обману.

— Забирай. Его крому не забудь!

Третьяк с видимым удовольствием передал пленника товарищу, взял коня под уздцы и повел в стойло. Радим тем временем вспомнил Валуню, и на душе стало спокойно. Это был добрый дружинник. Некогда он изрядно помог скомороху и явно сохранил к нему симпатию.

— От зелена вина не откажешься, Радим? У нас еще много осталось! Тати караван Мерзоя-купца разорили, людей поубивали, а товар не взяли. Все господину досталось! А он — добрый, с дружиною всегда рад поделиться. На, пей!

Валуня протянул Радиму мех с ядреной жидкостью.

— Вот, благодарствую! — Радим с удовольствием припал к меху, — А то с полудня маковой росинки во рту не было. А ты какими судьбами в дружине княжьей? Ты же в Ладоге у Эйлива рядовичем лямку тянул?

— Тут рассказов на долгий вечер! Я все тебе поведаю, пойдем в хоромы. Вот тут я сейчас живу не тужу…

За плетеным палисадом в окружении зеленых кустов бузины стоял небольшой домик с соломенной крышей и глиняной трубой. У порога гостей встретила миловидная молодица в чистой льняной рубашке, подпоясанной бисерным ремнем. Ее волосы были уложены в толстую русую косу, скреплены кожаным шнуром и спрятаны под узорчатую кичку. На шее женщины висело изящное ожерелье из ракушек, камешков и кусочков серебра.

— Знакомься, Радим, это — Млада — любушка моя. На прошлой седмице обвенчались.

— Рад за вас, очень рад, — скоморох улыбнулся. — Неужто к сохе потянуло?

— А вот и не угадал! Господин меня тиуном обещал тут поставить. Вот со дня на день с татями расправимся, так ряд и учиним.

Через сени гостя провели в светлицу, где усадили на широкую лавку. Млада тихо посетовала, что угощением хозяева не богаты. Валуня велел ей отправиться в погреб и нести лучшее, что там есть.

— Хорошо ты зажил, Валуня, — сказал Радим, заметив повешенные на стену доспехи и оружие. — Прошлый раз, как виделись, ходил в старой кольчужке. А тут, смотрю, броня добрая. Новая, поди?

— Угадал, — Валуня плеснул вина в глиняные чаши. — Еще в бою не пробована. Надеюсь, как стычка случится, не подведет. Пей, сейчас Млада вернется, закусим.

— Так расскажи, как дошел до жизни такой? Не хотел же из Ладоги уезжать?

— Не хотел. Тогда матушка была жива и ухода требовала. Прошлой летеницей все изменилось. Прибрал Бог бедную страдалицу, царствие ей небесное! — Валуня перекрестился. — А потом ты помог. Не согрешу, коли скажу: без тебя меня бы тут не было.

Млада принесла большой свиной окорок и жбан хмельного пива. Еду дополнили зеленый лук, репка и отваренная в соленой воде свекла. Когда заботливая хозяйка выставила на стол пышущий жаром хлеб, гость мог с полным правом сказать, что угощение выдалось на славу.

— Вот дюже любопытно! Как это я тебе помог?

— Господин очень хотел тебя найти, вестников в стороны разослал. Да ты ж утек. А бояре скоро замятию затеяли: Эйлив против Остромира стал подговаривать, мол, это он ту ведьму подослал. — Не прерывая рассказа, Валуня ножом разделил краюху на части. — Я же тут под руку подвернулся. Мне говорят — Радима знал? Я отвечаю: «Знал! Добрый скоморох!» Тогда господин велел все рассказать, как потраву ты искал, как боярыне служил. Мне что, жалко? Я правду завсегда готов молвить! Ты угощайся, угощайся!