Скоморох - Железнов Свенельд - Страница 32

Радим, поощряемый Валуней, принялся за еду. Мясо и хлеб после тяжелой дороги казались невероятно вкусными.

— Вот так и попал я в услужение Остромиру. Эйлива с Ладоги прогнали, нового посадника прислали. Из дружины кто с Гримом варяжить отправился, кто новый ряд учинил, меня ж господин в Новгород увез, определил к себе гридем, одарил богато, вот и Млад у сосватал.

— Добрый боярин. Жену тебе нашел, красавицу… С чего бы так?

— Догадываюсь, — усмехнулся Валуня. — Отец Млады был местным старостой, а детей, кроме дочери, не оставил. К ней все тутошние ужо сватались, да ни у кого не вышло. Право сирот выдавать князю дано, считай, Остромиру. Ну, а господину тиун здесь нужен. Вот на меня выбор и пал.

— Сам-то рад?

— Еще как! Млада — любушка моя, женушка, каких поискать!

Млада залилась стыдливым румянцем и отвернулась. Радим хмыкнул и приналег на угощение. Валу-ня хохотнул, разлил из братины пиво, залпом выпил.

— А теперь ты рассказывай, какими судьбами в наши края?

Скоморох не успел начать свою историю, как за дверью послышались голоса и тяжелые шаги. Млада отворила на стук. В избу вошли трое широкоплечих гридей без доспехов, но с оружием. Своими могучими телами они заняли всю клеть, заслонив скудный свет, падавший из маленького оконца. Радим сразу догадался, что это за ним.

— Добрый вечор, — поприветствовал незваных гостей Валуня. — Радим, это сотоварищи мои, братья Свистуны. Первой, Вторый. А с Третьяком ты уже знаком. Угоститься хмельком не желаете ли?

— Будь здрав, Валуня. Не время нам. Князь скомороха к себе требует. Немедля.

— Жаль, но на то воля княжья…

Валуне явно не хотелось отпускать скомороха, однако службу он знал хорошо.

— Я тебя ждать буду. Как отпустят, сюда иди. Дом Валуни и Млады в Березейке все знают.

— Добро, — Радим напряженно улыбнулся. Внутренний голос подсказывал, что вернуться в эту гостеприимную светлицу ему не суждено.

В сопровождении сторожей скоморох миновал деревню и вскоре очутился возле большого шатра, раскинутого на околице. Вокруг суетились многочисленные холопы, подле костров сидели воины, у коновязи топтались взнузданные кони. Первой перекинулся парой слов с вооруженными отроками, один из них прошел в шатер, потом вернулся. Радима подвели ко входу, приподняли полог и толкнули внутрь.

Шатер был огромен, свод терялся в темноте, ибо все освещение состояло из пары смоляных факелов, воткнутых в землю, и небольшого костра, полыхавшего посреди круга, выложенного гладкими валунами. Нехитрая походная утварь стояла в дальнем от входа конце. Ларцы, лежанки, оружие занимали пространство вдоль стен. В центре высился большой резной стул с высокой спинкой и массивными подлокотниками, испещренными плотной вязью из огнедышащих змеев и диковинных растений. У подножия лежали ворсистые ковры с восхода, уставленные кувшинами и корзинами с яствами.

Радим сразу разглядел хозяина шатра, крепкого бородатого мужа, одетого в шелк и бархат. Князю Владимиру Новгородскому, старшему сыну Ярослава Киевского, было чуть больше тридцати лет. Мягкий запах свидетельствовал, что князь не пренебрегает дорогими греческими благовониями. Шею Владимира охватывала массивная золотая цепь с крупным крестом. Волосы подстрижены коротко. На руках — самоцветные браслеты и драгоценные перстни.

Князь сидел на стуле, лениво обгладывая куриную голень. На коврах вокруг расположились бояре, старшая дружина, все видные люди новгородского двора. По Правую руку от князя сидел Остромир. Он переоделся в Мирное платье и смотрелся отменно. Шелковая рубаха Подчеркивала ладную фигуру. Волосы зачесаны на затылок и перехвачены жемчужной нитью.

Слева располагался Сигват, даже без брони выглядевший грозно. Как заметил Радим, в шатре собрались Ратники, а не беззаботная знать: суровые лица носили следы былых сражений, рукояти мечей потерты, пятки большинства присутствующих были увенчаны блестя-Щими острогами фигурной ковки.

— Так это ты, скоморох, был в Лощинке? Радим рухнул на колени и склонился в земном поклоне. Опыт показывал, что, прежде чем что-то говорить. высокородным господам, надо тщательно обдумать слова.

— Он, он это, — ответил за скомороха Остромир.

— Так поведай нам, что там видел, что там делал? — Князь швырнул обгрызенную косточку в глиняный горшок.

— Убитых видел, мой господин светлый княже. В колодезе их схоронили лихие люди.

— Значит, ты знаешь, что там были лихие люди? Кто? Отвечай, что видел!

— Помилуй, светлый княже, не ведаю ничего. Я в сельце том недолго был. Только заглянул, а тут добрый боярин подъехал и меня взял.

— Не кривишь ли душой, скоморох? Со мной шутки плохи!

— Ни в коем разе, светлый княже! — Радим уткнулся лбом в землю.

— Подними глаза! Я должен их видеть! — приказал Владимир Ярославич.

Радим подчинился.

— Отвечай, почто кудесничаешь?

— Поклеп это, светлый княже! Не кудесник я. Мое искусство людей забавлять, а не духов гневить.

— Что ж, боярин мой Остромир — лжец, по-твоему?

— Ни в коем разе, светлый княже!

— Тогда лжец — ты. Ибо нашел он у тебя вещь чудесную, ожерелье бесовское. Может, это ты Лощинку извел? Отвечай!

— Помилуй, господин мой светлый княже! Не ведал я, что вещь эта бесовская! Как оберег носил ожерелье! Вот вам крест! — Радим старательно перекрестился.

Похоже, скоморох ничего не перепутал, поскольку разошлись грозно сдвинутые брови князя и сам он будто бы подобрел.

— Что ж, Бог тебе судья. Но о татях местных расскажи все, что слышал.

— Ничего не слышал, светлый княже. Вот вам крест!

— Усердный! — князь улыбнулся. — А обереги дикие носишь. Неужто не слыхал о ватаге, что у Березейки разбойничает, людей убивает, а добро не трогает? Их еще безликими прозвали, ибо личины надевают.

— Только краем уха, светлый княже. Я в пределы новгородские недавно пришел. Не вели казнить, но о татях ничего не слыхал.

— Поверим скомороху? — обратился князь к боярам.

— Когда проверим — тогда поверим, — ответил Остромир. — Вели, господин, держать его покуда. И крепко держать! За ним пригляд нужен.

— Что ж, так тому и быть. Бери и приглядывай. А я еще рябушки отведаю. Эй, Кутепка, вина мне и грудинки!