Ария князя Игоря, или Наши в Турции - Экслер Алекс - Страница 96

— Жениться вам, барин, надо, — сказал Сергей.

— Ну так и я о том же, — сказал Игорь.

Друзья замолчали. Позади них вовсю бухала дискотека и доносились крики танцующих…

— Вот такие дела, — вздохнув, сказал Игорь. — Так что, друг мой, как видишь, у всех свои проблемы. Не суди опрометчиво и все такое.

— Да уж, — сказал Сергей, не зная, что именно в этот момент лучше сказать. — Ну что, пошли на дискотеку?

— Ну ее, — мотнул головой Игорь. — Какая дискотека? Ты на ноги попробуй встать. Мы же сегодня выпили — слона можно утопить. Как мы завтра на дайвинг поедем — не представляю… Но поедем, — в голосе Игоря прорезались стальные нотки. — Не отвертишься…

— Да я и не против, — легкомысленно заявил Сергей. — Конечно, поедем. Тогда что, спать пойдем? Давай допивать?

— Спать пойдем, — сказал Игорь, — но допивать эту дрянь не будем. — С этими словами он вылил остаток своего коньяка на песок. — Вот уж тут завтра кому-то сладко загорать будет…

Сергей сделал то же самое, друзья поднялись и, тяжело ступая, отправились в отель спать. Но перед тем как расстаться в холле, Игорь вдруг остановился и взял Сергея за пуговицу.

— Запомни, — тихо сказал он, — одну вещь.

— Я весь уши, как говорят англичане, — ответил Сергей.

— Женщине нельзя говорить, что ее любишь, — заявил Игорь.

— Она тогда борзеет, как крокодил, — закончил фразу Сергей.

— Точно, — кивнул Игорь. — Не забывай об этом.

— Договорились, — сказал Сергей. — Я завтра Ленке скажу, что ее ненавижу.

— Правильно, — сказал Игорь и покачнулся.

— Старик, — сказал Сергей. — Давай все-таки пойдем спать. Мы здорово набрались.

— Это аксиома, — согласился Игорь. — Но зато мы не борзели. Этого у нас не отнять.

— Точно. Однако нам никто не говорил, что любит, — напомнил Сергей. — Меня, вон, Ленка вообще бортанула, жучка…

— Не говорил, — ответил Игорь. — Бедные мы, несчастные. Но зато у нас есть мы, правильно?

— Подпишусь под каждым словом, — сказал Сергей. — Но целоваться не будем. Я сейчас не в настроении.

— Тогда пойдем спать? — предложил Игорь.

— В разные номера? — на всякий случай уточнил Сергей.

— В разные, — подтвердил Игорь. — Меня же Ирка ждет.

— А меня никто не ждет, — признался Сергей.

— Тогда я, засыпая, буду думать о тебе, милый, — предложил Игорь.

— Договорились, — сказал Сергей. — Пока?

— До завтра. Завтра дайвинг. Я тебя разбужу.

Сергей вместо ответа только тяжело вздохнул, пожал другу руку и отправился к лифту.

Пробуждение традиционно было ужасным. Настолько ужасным, что Сергей даже некоторое время не мог понять, где именно он находится: в Памуккале, после неистовой турецкой ночи, дома в Москве, после отмечания Нового года, или же на Марсе, после… В общем, ему было даже страшно представить, где он был и что он пил, раз уж его занесло на Марс.

Первое время суровые попытки открыть хоть один глаз были совершенно безуспешными. Команды от мозга по нервам хоть и с трудом, но пробирались, однако где-то в районе мышц полностью блокировались, потому что мышцы, справедливо ожидая всплесков жуткой головной боли при любых попытках сокращения, отказывались выполнять какие-либо действия. Однако Сергей попыток синхронизировать различные части своего организма не оставлял, поэтому минут через десять все-таки сумел открыть правый глаз…

Он находился в своем номере. Судя по солнцу, чьи лучи настойчиво продирались сквозь щель почти наглухо задернутой шторы, день был уже в полном разгаре. Голова у Сергея болела так, что и передать было невозможно. Впрочем, можно было провести четкую аналогию с пробуждением в Памуккале, и тогда нынешнее состояние идентифицировалось довольно четко.

«У меня дежавю», — признался себе Сергей и подумал, что вот таких дежавю ему лучше бы избежать. Совсем ни к чему, решил он, по нескольку раз повторять такие дежавюшные сюжеты. Даже одного уже вполне достаточно и, можно сказать, выше крыши.

Страшным усилием воли Сергей заставил себя встать, после чего побрел в ванную, умылся, провел уже ставший привычным комплекс противопохмельных мероприятий, вернулся обратно в комнату и рухнул в постель.

«А теперь, — злорадно подумал Сергей, — я позвоню нашему дорогому Игги и первый раз за весь этот отдых сам его разбужу». Обрадовавшись этой мысли, Сергей снял трубку и только собрался набрать номер Игоря с Ирой, как в его дверь постучали. Сергей чертыхнулся, надел спортивные штаны и побрел открывать…

За дверью стоял Игорь. Но боже, что с ним было! Где следы вчерашней жуткой пьянки?!! Где тяжелая поступь сочетания: хороший коньяк, джин-тоник, плохой коньяк, омерзительный коньяк?!! Куда это все подевалось?!!

— Боже, — сказал Сергей, — что это, Игги? Что с тобой?

— В смысле? — недоуменно спросил Игорь. — Ты имеешь наглость утверждать, что я плохо выгляжу? На себя посмотри, алкоголист проклятый! Рожа — как валенок.

— Попрошу не оскорблять, — с достоинством ответил Сергей, пропуская Игоря в номер. — Я и сам знаю, что сейчас никак не похож на принца Чарльза.

— Вероятно, — рассеянно сказал Игорь, оглядывая комнату, — ты хотел сказать — на принца Уильяма. Потому что на принца Чарльза ты как раз сейчас похож один в один.

— Ты мне другое скажи, — попросил Сергей, решив, что его организм еще слишком слаб для того, чтобы он мог обращать внимание на оскорбления. — Ты скажи, почему у тебя физиономия такая, как будто ты вчера пил только минеральную воду и лег спать в девять вечера?

— Ты, друг мой, — величественно ответил Игорь, — забываешь, что я врач.

— Ну почему же? — ответил Сергей. — Я помню, что ты этот… как его…

— Офтальмолог, — подсказал Игорь.

— Ну да, глазник, — сказал Сергей. — Но мы же вчера не в глаза капали всю эту кошмарную смесь из хорошего коньяка, текилы, джина-тоника и отвратительного коньяка?

— Хороший офтальмолог, — важно заметил Игорь, — разбирается не только в глазах. Кстати, я же тебе говорил, что сначала учился на гинеколога.

— Ну да, я помню, — подтвердил Сергей. — Сначала учился на гинеколога, а потом перебрался слегка повыше. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к самочувствию после жутких пьянок. Раскрой секрет, несчастный Карабас-Барабас! Мне тоже хочется наутро быть таким же гладким и свежим. Что ты для этого сделал? Пили-то мы — одно и то же…

— Да там секреты простые, — махнул рукой Игорь. — Половину ты уже знаешь. Ну и, кроме того, еще имеет смысл слопать пару таблеточек до пьянки, несколько таблеточек после пьянки, примерно за час-два до подъема выпить полтора литра негазированной воды, а после подъема выпить еще кое-какие таблеточки и применить кое-какие средства. Тогда будет все супер.

— Ты должен со мной поделиться всеми этими таблеточками, — твердо сказал Сергей. — Это в твоих же интересах. Тебе должно быть неудобно быть таким цветущим в тот момент, когда я зеленый и пупырчатый.

— Да там таблетки самые обычные, — объяснил Игорь. — Кальций, аспирин, алказельцер и так далее. Плюс — некоторые косметические средства для ухода за лицом.

Сергей внимательно пригляделся — и точно: на лице друга виднелись слабо заметные следы применения какой-то косметики.

— Мужчины не могут использовать косметику кроме как для подарков женщинам, — твердо сказал Сергей. — Потому что это тогда будут уже не мужчины, а сам знаешь какие пидерасы.

— Глупости говоришь, — сказал Игорь, садясь в кресло. — Во-первых, я тебе сто раз говорил, что правильно произносить — педерасты. Во-вторых, гомосексуализм — это когда половые контакты мужчин с мужчинами, а не когда мужчина использует косметику. Мужскую, подчеркиваю, косметику. Ты вообще валенок, Серега. В Европе мужчины давно используют специальную косметику. По-твоему, лучше появиться перед дамой с мордой шарпея, но без косметики или с гладким и мужественном лицом, но с косметикой?