Ария князя Игоря, или Наши в Турции - Экслер Алекс - Страница 97

— Не знаю, — признался Сергей. — С мордой шарпея — конечно, не очень. Я видел этих шарпеев. Для собак у них морды достаточно прикольные. Но мужчина с мордой шарпея — вероятно, это перебор. Однако во мне сильны стереотипы. Я не могу пользоваться косметикой. Даже мужской.

— А сейчас на завтраке будет Лена, — вкрадчиво сказал Игорь. — Увидит она тебя и скажет: «Боже! Кто это пустил в ресторан собаку? Уберите ее немедленно! Скоро придет мой любимый, и я не хочу, чтобы этот гадкий шарпей его укусил за задницу…»

— Что ты предлагаешь? — мрачно спросил Сергей, признавшись сам себе в том, что в словах Игоря содержалась определенная часть неумолимой сермяжной правды.

Вместо ответа Игорь поднял руку, в которой был небольшой пакетик.

— Что это? — поинтересовался Сергей.

— Это она и есть, — объяснил Игорь. — Мужская косметика. Разглаживающий гель для лица, увлажняющий крем с отражающими свет частичками, увлажняющий бронзер и специальная подводка для глаз. Читаешь инструкцию по применению и применяешь.

— А что такое «увлажняющий бронзер»? — поинтересовался Сергей.

— Слушай, даже после такой пьянки у тебя должны срабатывать простейшие ассоциации, — рассердился Игорь. — «Бронзер» — от слова «бронза». Кожа станет бронзового оттенка. Нечто вроде загара.

— Так я вроде слегка загоревший, — застенчиво сказал Сергей.

— Это ты вчера был загоревший, — объяснил Игорь. — Сегодня ты зеленый. Как активист «Гринписа». Короче, заканчивай ляй-ляй-конференцию, бери набор и приводи себя в порядок. Будешь такой же классный, как и я. Ну, может, раз в десять похуже, но и этого будет вполне достаточно, для того чтобы производить приятное впечатление на женщин.

— Только глаза я подводить не буду, — решительно заявил Сергей. — С подведенными глазами я точно буду походить на голубого.

— Да ты сначала попробуй, — предложил Игорь. — Это же мужская подводка. Она практически незаметна. Просто глаза из мутной кляксы станут похожими на две миндалины. Поверь мне, я же офтальмолог.

— Неужели у меня две мутные кляксы? — с ужасом спросил Сергей, пытаясь разглядеть отражение своих глаз на кинескопе выключенного телевизора.

— Хуже, — признался Игорь. — С твоим слегка татарским разрезом глаз пить вообще нельзя. Глаза превращаются в две едва заметные щелочки. Которые к тому же исчезающе малы. Ты когда-нибудь видел, как мушка пытается пробраться сквозь щелку закрытого окна? Вот у тебя выглядит примерно так, когда ты пытаешься глаза открыть после пьянки. Разрез глаз, мой милый, разрез глаз. Вот был бы ты, например, армянин — тогда другое дело. У нас даже после пьянок глаза в щелочки не превращаются.

— Я попрошу без национализма, — с достоинством сказал Сергей. — Мы, татары, во времена Золотой Орды гоняли всяких лупоглазых так, что только пыль по степи стояла.

— Между прочим, — лениво заметил Игорь, — академик Фоменко доказал, что никакой Золотой Орды вообще не было.

— Да, я знаю, — сдержанно сказал Сергей. — Мы уже совещались по этому поводу на конференции татарского самосознания.

— К какому выводу пришли? — заинтересовался Игорь.

— Да мы просто доказали, — ответил Сергей, — что никакого академика Фоменко не существует, только и всего.

Игорь захохотал.

— Это хороший ответ, — сказал он, отсмеявшись. — Ладно, шуруй лицо в чувство приводить. Нам на завтрак пора. Девчонки уже ждут. Кроме того, нужно решить одну проблему…

— Какую? — спросил Сергей, остановившись на входе в ванную комнату.

— Сначала лицо поправь, — сказал Игорь, — потом расскажу. Ты только инструкции по применению всех этих кремов и гелей сначала прочитай. А то и правда на голубого станешь похожим. Лена мне этого не простит.

— Какая трогательная забота о друге, — сказал Сергей и направился в ванную — приводить себя в порядок.

В ванной Сергей пробыл недолго. Однако даже этого времени было вполне достаточно для того, чтобы Игорь успел почти полностью потерять терпение.

— Ну и что ты там делал? — набросился на друга Игорь, когда тот наконец появился на пороге ванной комнаты.

— Эскапизмом занимался, — огрызнулся Сергей. — А то ты не знаешь, что я там делал! Совершал нелегкий мужской макияж. То есть марафетил свою физиономию по полной программе.

Игорь откинулся в кресло и стал внимательно обозревать физиономию друга.

— А поворотись-ка, сынку, — задумчиво сказал он через пару минут. По интонационному построению фразы было понятно, что увиденным он не сильно доволен.

— Да мне и самому смешно на это смотреть, — состроив негодующую физиономию, сказал Сергей и быстро направился к большому зеркалу, висевшему в коридоре номера. Посмотрев на свое отражение, Сергей в сердцах воскликнул:

— Едреный пассатиж! Ну и на черта я тебя послушался? Я теперь точно похож на какого-то пи…

— Не надо делать скоропалительных выводов, — назидательно сказал Игорь, продолжая сидеть в кресле. — Ты просто не умеешь пользоваться мужской косметикой. Я тоже в первый раз из себя изобразил светлую мечту любого гей-славянина. И что с того? Я поработал над ошибками, после чего сумел придать себе необходимую косметическую мужественность… Кстати, — вдруг оживился Игорь. — А что ты только что сказал?

— Не понял, — удивился Сергей. — Ты же слышал. Я сказал, что стал похож на какого-то пи…

— Нет, я не об этом, — перебил его Игорь. — Ты как-то ругнулся смешно.

— Я сказал — едреный пассатиж, — ответил Сергей.

— Хм-м… — хмыкнул Игорь. — Звучит забавно. А почему пассатиж? Это же такая штука, которая только во множественном числе — пассатижи. Как ножницы. Ты же знаешь, я офтальмолог, поэтому в русском языке разбираюсь почище любого дурацкого филолога.

— И на офтальмолога бывает прорушка, — веско сказал Сергей. — Вот ты скажи, разве пассатижи нельзя разобрать на две половинки?

— Ну, теоретически можно, — подумав, согласился Игорь. — Только это не принято.

— Правильно — не принято, — подтвердил Сергей. — Потому что одним пассатижем фиг чего сожмешь. Не годится он для этого. Суть пассатижного явления и заключается в том, чтобы каждый пассатиж плотно прижался к другому пассатижу, создавая таким образом единые и неделимые пассатижи…

Игорь на некоторое время задумался. Сергей терпеливо ждал.

— Ну хорошо, — сказал Игорь. — Тогда почему он едреный?

— А ты пробовал что-нибудь сделать одним пассатижем? — спросил Сергей.

— Нет, — признался Игорь.

— В том-то и дело, — заметил Сергей. — Тогда бы ты сразу все понял.

Игорь опять задумался. Сергей, пользуясь паузой, снова стал обозревать свою физиономию в зеркале.

— Едреный пассатиж, — вдруг крикнул Игорь на весь номер. Сергей вздрогнул. — Звучит хорошо, — удовлетворенно сказал Игорь. — Пожалуй, возьму на вооружение. А то от тебя хорошего ругательства и не дождешься. Все моими пользуешься. Серег, ты какой-то неправильный татарин, — перешел к широким обобщениям Игорь. — Татары — они же боевые! Как ругнутся — все сразу разбегаются.

— Я предпочитаю не ругаться, а действовать, — объяснил Сергей. — Это ты орешь с утра до вечера. А я молчу-молчу, а потом как задействую — всем сразу поплохеет.

— Интересно на это посмотреть, — сказал Игорь. — За наши каких-то двадцать пять лет знакомства ничего подобного ни разу не видел. Вероятно, ты от меня скрываешь свои таланты.

— Я сейчас не в том состоянии, чтобы слушать твои националистические выходки, — объяснил Сергей. — Тем более что я только что подарил тебе блестящую лингвистическую находку, а вместо благодарности слышу одни оскорбления.

— Ладно, филолог, — заторопился Игорь, — нас Ирка на завтрак уже заждалась совсем. Ты готов к парадному выходу?

Сергей снова посмотрел на свою физиономию в зеркале, скривился, сплюнул и бросился в ванную… Появился он оттуда через пару минут с чисто вымытым лицом.

— Ну вот теперь на человека стал похож, — обрадовался Игорь, увидев приятеля.

— Так я же все смыл, — удивился Сергей. — Я думал, ты орать будешь.