Дом на краю прошлого - Эрскин Барбара - Страница 61

Факт: Кэтрин де Вер вышла замуж за человека, который умер при загадочных обстоятельствах через шесть месяцев после свадьбы.

Факт: сама Кэтрин де Вер умерла через месяц после смерти мужа, вероятно, во время родов.

Король умер семь месяцев спустя, в 1483 году, в возрасте сорока лет. Скончался он в Вестминстере внезапно и неожиданно. Смерть посчитали подозрительной и по этому поводу были возобновлены все дела по колдовству, при этом обвинения были предъявлены многим, кого посчитали заинтересованными в смерти Эдуарда. Среди прочих была арестована и Маргарет де Вер. Очевидно, что она, защищаясь, выступила против короля, обвинив его в смерти дочери. Почему? Я подозреваю, что король был отцом ребенка, убившего Кэтрин. Здесь, Джосс, я прихожу к не совсем оправданному заключению. Как ты сразу поймешь, в моих рассуждениях, возможно, много потрясающе ненаучного и даже романтичного, но, может быть, все это имеет какой-то смысл? Как ты думаешь? Может ли наш призрак быть тенью короля Эдуарда IV – железного человека в латах?

Мне пора идти. Должен прочитать дамам с пятого курса лекцию о Дизраэли и Гладстоне. Да поможет мне Бог. Если бы я мог говорить о расистских романах Диззи и девочках Глада, то меня, наверное, слушали бы с большим вниманием. Проклятый ирландский вопрос – никакой надежды на внимание! Скоро увидимся. Привет и наилучшие пожелания Люку и Лин».

Джосс не спеша сложила листки и вложила их обратно в конверт, который сунула в один из потайных ящиков стола. Потом она, заблудившись в своих мыслях, долго сидела, уставив в окно невидящий взгляд.

25

Барометр в столовой упрямо падал. На следующий день, когда ветер, гремя оконными переплетами и завывая в трубах, резко усилился, вся семья собралась на кухне. К четырем часам Люк отправил Джимбо домой и тоже уселся за кухонный стол, разложив перед собой на газете детали разобранного карбюратора. Взглянув на Джосс, Люк не смог сдержать давно обуревавшее его любопытство.

– Вчера утром пришло письмо от Дэвида?

Джосс, которая резала фрукты для детей, выпрямилась, подняв нож.

– От Дэвида. Он посылает вам обоим привет.

– Нашел он какую-нибудь еще историю об этом доме?

Люк поднес ко рту кожух одного из карбюраторов «SS» и, подув на него, принялся протирать сухой тряпкой блестящую алюминиевую поверхность.

– Да, кое-что нашел. Оказалось, что король Эдард Четвертый несколько раз посещал этот дом. Дэвид думает, что он был влюблен в одну из дочерей хозяев дома. – Джосс сложила порезанные яблоки и бананы в блюдце и поставила его перед Томом. Никто не заметил, как Джосс затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что творится в холле. Ей показалось, что там может стоять кто-то, кто способен возмутиться ее легкомысленным, почти развязным тоном.

Лин, хмуря брови, с карандашом в руке просматривала поваренную книгу, делая пометки в списке покупок.

– Конечно, это сам король, – невозмутимо заметила она. – Ни один другой, более ничтожный смертный, не отважился бы так непринужденно болтать с белхеддонцем.

Люк вскинул бровь, посмотрел в глаза Джосс и усмехнулся.

– Неплохо. Белхеддонец. Мне нравится словечко.

Джосс натянуто улыбнулась.

– Мы тоже белхеддонцы?

– И все, как один, пожиратели лотосов. – Люк сложил детали в картонную коробку, встал и подошел к раковине помыть руки. – Так я ставлю чайник?

Джосс кивнула.

– А потом я пойду работать. Кажется, дело у меня движется очень медленно, – сказала она.

Срок сдачи книги приближался, и Джосс уже получила от Роберта Кэсси два письма, в которых тот интересовался, будет ли книга готова вовремя. Эти письма только усилили у Джосс чувство вины.

Когда она ушла в свой кабинет с чашкой горячего чая, а Тома усадили за стол с коробкой цветных фломастеров, Лин решительно уселась напротив Люка.

– Так что вчера произошло на самом деле?

– Вчера?

– Ты знаешь, о чем я говорю, Люк. Что случилось на озере?

– Я упал в воду.

– Упал?

– Да, упал. – Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Оставь это, Лин. Я уже все тебе сказал. Это останется между мною и Джосс.

– Так ли? Между ней и тобой останется и то, что она бьет детей? Уж не думаешь ли ты, что синяки на теле Тома возникли от падения? Нет, это следы пальцев, Бог мне свидетель. И еще: Нэд. Как много было с ним разных нелепых случайностей! Допустим, это мелочь. Удар там, удар здесь, одеяло, обернутое вокруг головы. А что еще, о чем мы не знаем? Тебе пора обратить внимание на то, что происходит, ты так не думаешь, Люк? – Она встала и пару раз прошлась по кухне взад и вперед. – Ты что, не видишь, что творится у тебя под носом? Джосс не справляется. Она в депрессии. Для нее дети и дом – непосильная ноша. Думаю, что она бьет детей. Она это делает, и хотя выглядит все как крик о помощи, но кто знает, как далеко она зайдет? Ты должен что-то предпринять.

– Лин, ты сама не понимаешь, что говоришь! – Люк со злостью ударил кулаком по столу. – Господи, ведь ты же ее сестра.

– Нет. Нет, Люк. Я ей не сестра. Больше не сестра. Это стало теперь совершенно ясно. Но я все еще люблю ее как сестру. – Она сердито отбросила со лба прядь волос. – И я прекрасно вижу, что делается. Этот дом, эта семья и даже эти чертовы призраки, в подлинности которых она не сомневается, – все это, вместе взятое, загоняет ее в депрессию. Ты понимаешь, что она ничего не пишет? Я видела ее рукопись, которая лежит на драгоценном столе ее матери. Четыре недели назад она добралась до сто сорок седьмой страницы и с тех пор не продвинулась ни на шаг. Она просто сидит там и о чем-то думает.

– Лин, возможно, это ускользнуло от твоего внимания, но она пытается делать очень многое – заниматься домашней работой, ухаживать за Нэдом и писать книгу. Но почему она занимается хозяйством? Только потому, что ты считаешь, будто тебя просят делать слишком много! Она очень устала, Лин.

– Ну да, она устала. Я тоже устала. Мы все устали. Но мы же не бьем детей.

Лин вдруг поняла, что Том, отложив фломастеры, стоит посреди кухни и, широко раскрыв глаза, внимательно и значительно смотрит на нее и Люка.

– О! Том, дорогой мой. – Она подбежала к мальчику, взяла его на руки и посадила на колени. – Тетя Лин присмотрит за тобой, солнышко. Я обещаю тебе это.

– Лин, – Люк с трудом сдерживал гнев, – прошу тебя, никогда больше не повторяй таких вещей. Это неправда. Джосс никогда, никогда не станет бить детей.

– Не станет? – Она сверкнула на него глазами. – Почему бы нам не спросить Тома?

– Нет! – Люк встал, пинком отбросил в сторону стул. – Нет, Лин, довольно. Прояви хотя бы немного здравого смысла, прошу тебя.

Охваченный злобой, какую он давно не испытывал, Люк, хлопнув дверью, вышел из кухни в холл, успев при этом заметить, каким не по возрасту серьезным немигающим взглядом проводил его Том.

Люк остановился посреди большого холла и глубоко вздохнул. Он позволил Лин завести себя, и это было сумасшествием. Он ведь видел, куда она клонит – хочет подложить мину под Джосс, чтобы отнять у нее детей, посеять в нем, Люке, семя сомнения. Черт, ведь она почти заставила его поверить в то, что это Джосс столкнула его в воду.

В холле было неожиданно тихо. Засунув руки в карманы брюк, он взрогнул, глядя в пустой камин. Среди обугленных головешек лежала куча остывшего пепла, вокруг которой были разбросаны мелкие веточки. В холле стоял невозможный холод. Холод, исходивший от каменных плит пола, пронзил его до костей. До слуха Люка наконец донеслись звуки ветра, завывавшего в большой трубе. Ветер то и дело тихо постанывал, но, когда дом сотрясался от сильного порыва, звук начинал напоминать смех – детский смех.

– Джосс! – Он резко повернулся и направился в кабинет.

Она стояла у французского окна, глядя в темный сад. Люк заметил, что она даже не включила компьютер.

– Джосс, что ты делаешь?