Алмазный трон - Эддингс Дэвид - Страница 60

— Благодарю за совет.

— Не стоит благодарности. Если уж ты собрался сделать что-то, так надо сделать это правильно. Я так понимаю, Энниас — это и есть отравитель?

— Несомненно.

— Ну так ступай и убей его тогда! Я ненавижу презренных тварей, отравителей.

— Неужели не существует никакого противоядия? — спросила Сефрения.

— Насколько я знаю — нет. Я могу предложить вам поговорить с несколькими известными мне врачами в Киприа, но девушка умрет раньше, чем вы вернетесь назад.

— Нет, — сказала Сефрения. — Ее жизнь поддерживается пока.

— Интересно, каким образом?

— Госпожа — стирик, — объяснил ему Спархок. — У нее есть свои особые способы.

— Магия? Неужели это и правда действует?

— Да.

— Что ж, хорошо. Тогда у вас может быть и есть время, — медик оторвал кусок от одного из пергаментов на его столе и макнул перо в почти высохшую чернильницу. — Вот, первое — это имена двух самых сведущих врачей в Киприа, — сказал он, царапая на клочке какие-то каракули. — А это — название яда, — сказал он, вручая обрывок Спархоку. — Ну вот, удачи вам, а теперь ступайте, дайте мне закончить то, что я делал до того, как ты разнес мою дверь.

16

— Потому что вы не похожи на рендорцев, — объяснил Спархок, — а иностранцы привлекают к себе внимание там, и обычно отнюдь не дружественное. Я смогу сойти за коренного жителя Киприа, и Кьюрик тоже. Женщины в Рендоре закрывают лицо, так что с внешностью Сефрении тоже не будет никаких проблем. А остальные должны будут остаться.

После возвращения Спархока и Сефрении все собрались в общем зале гостиницы. В комнате этой не было особой обстановки, лишь узкие скамьи стояли вдоль стен. Узкие окна не были ничем занавешены. Спархок рассказал, что поведал подвыпивший профессор, и о том, что Мартэл прибег на этот раз к подкупу, а не своеобычному для него насилию.

— Но мы можем, например, перекрасить волосы, — запротестовал Келтэн, — это же нам поможет.

— Все дело в том, как ты себя держишь, Келтэн. Можно выкрасить тебя хоть в зеленый, но люди все равно будут узнавать в тебе эленийца. То же самое можно сказать и об остальных. Все вы рыцари, и потребуются годы, чтобы вы иногда научились забывать об этом.

— Так ты хочешь, чтобы мы остались здесь? — спросил Улэф.

— Нет. Мы поедем до Мэйдела все вместе. Если в Киприа что-то случится, я смогу быстрее дать вам знать.

— Ты кое-что проглядел, Спархок, — сказал Келтэн. — Мы же знаем, что у Мартэла везде свои глаза и уши, если он сам не поблизости. Если мы выедем из Борраты, да еще в полном вооружении, он будет знать об этом, не проедем мы и полулиги.

— Пилигримы, — бросил Улэф.

— Что? — нахмурясь спросил Келтэн.

— Уложим наши доспехи в тележку, оденемся в неприметные одежды и пристанем к каким-нибудь пилигримам. Никто на нас и не взглянет второй раз. — Улэф посмотрел на Бевьера и спросил:

— Ты хорошо знаешь Мэйдел?

— Там есть один из наших Замков. Я время от времени бываю там.

— Там есть что-нибудь, куда могут идти пилигримы?

— Да, но пилигримы редко путешествуют зимой.

— Ну, если мы им заплатим… Мы бы наняли нескольких, и заодно священника, чтобы петь гимны и литании по дороге.

— Это выход, Спархок, — сказал Келтэн.

— А как, если что, мы узнаем этого Мартэла? — спросил Бевьер. — Я имею в виду, если мы столкнемся с ним, пока ты будешь в Киприа.

— Келтэн его знает, да и Телэн его дважды видел, — ответил Спархок. Потом он, как будто что-то вспомнив, посмотрел на Телэна, который делал «кошачью колыбель», развлекая Флейту. — Телэн, — сказал он, — ты смог бы нарисовать портреты Мартэла и Крегера?

— Конечно.

— И я могу вызвать образ Адуса, — добавила Сефрения.

— Ну, с Адусом все просто, — сказал Келтэн. — Наденьте доспехи на здоровенную обезьяну, и вы получите Адуса.

— Отлично, так мы все и сделаем, — сказал Спархок. — Берит!

— Да, мой господин.

— Ступай поищи в округе церковь, лучше победнее. Поговори там с викарием, скажи, что мы оплачиваем паломничество к святым местам в Мэйделе. Пусть соберет с дюжину нуждающихся прихожан и приведет их сюда завтра утром. Скажи, что мы хотим, чтобы он был нашим духовником в этом паломничестве. И еще скажи ему, что мы пожертвуем много денег его приходу, если он согласится.

— А если он спросит о цели нашего паломничества, мой господин?

— Скажи, что мы совершили страшный грех, и хотим искупить его. Но особо не распространяйся.

— Сэр Келтэн! — воскликнул Бевьер. — Вы собираетесь лгать священнику?

— Ну почему? Разве мы не совершали грехов? Я за последнюю неделю нагрешил с полдюжины раз. Кроме того, викарий из бедного прихода не станет задавать слишком много вопросов, если речь зайдет о денежном пожертвовании.

Спархок вынул из кармана кожаный кошель. Он встряхнул его и оттуда раздалось позвякивание монет.

— Хорошо, братья мои, — сказал он, развязывая мешочек, — мы дошли до самой приятной части нашей службы — церковных пожертвований. Бог вознаградит дающего, поэтому не будьте застенчивы. Викарию нужны будут деньги, чтобы нанять пилигримов, — он пустил кошель по кругу.

— А как ты думаешь, Всевышний может принять от меня долговую расписку? — спросил Келтэн.

— Бог, может, и примет, а я нет, — сурово ответил Спархок, — раскошеливайся-ка, Келтэн.

Пилигримы собрались у гостиницы на следующее утро. Это были вдовы в заплатанных траурных одеждах-платьях, безработные ремесленники, да несколько в конец обнищавших воров. Все они были верхами на заморенных пони и полусонных мулах. Спархок разглядывал их в окно.

— Скажи хозяину гостиницы, чтобы он накормил их, — сказал он Келтэну.

— Но там их много, Спархок.

— Я не хочу, чтобы они свалились с голоду, проехав милю от города. Позаботься об этом, пока я поговорю с викарием.

— Как скажешь, — пожал плечами Келтэн. — Может, мне их еще и выкупать? Некоторые из них в этом явно нуждаются.

— Не стоит. Лучше скажи, чтобы накормили их пони и мулов.

— Тебе не кажется, что это будет уж слишком щедро?

— Может, ты сам потащишь их, когда скотина падет по дороге?

— Хм, с этой точки зрения я не рассматривал этот вопрос.

Викарий этого прихода оказался худым человеком лет шестидесяти с беспокойным взглядом блестящих глаз. Седые его волосы были аккуратно уложены, лицо было покрыто сетью морщин.

— Мой господин, — сказал он, низко кланяясь Спархоку.

— Прошу вас, отец мой, называйте меня как обычного пилигрима. Мы все равны перед Богом. Мы просто хотим присоединиться к вам в вашем благочестивом паломничестве к святыням Мэйдела, чтобы поклонением и молитвами очистить душу и выразить бесконечную благодарность к Предвечному.

— Хорошо сказано, э… сын мой.

— Не присоединитесь ли вы к нам за обеденным столом, господин викарий? Нам придется пройти много миль сегодня.

— С величайшим удовольствием, мой гос… э… сын мой.

Чтобы накормить оголодавших пилигримов и их животных понадобилось изрядно истощить запасы на кухне гостиницы и в закромах конюшни, да и времени это заняло немало.

— Первый раз вижу, чтобы люди ели так много, — проворчал Келтэн. Одетый в плотный серый плащ, он вспрыгнул в седло своей лошади.

— Они долго были голодными, — сказал ему Спархок. — Хоть теперь они могут нормально поесть, и мы должны постараться кормить их как следует в пути.

— Милосердие, сэр Спархок? — спросил Бевьер. — Обычно беспощадные пандионцы не отличались этой добродетелью.

— Ты очень плохо их знаешь, — прошептала Сефрения. Она села в седло и потянулась за Флейтой, но та покачала головой и, подбежав к Фарэну, потянулась к нему своими крохотными ручонками. Чалый опустил голову, и она погладила его по бархатистому носу. Спархок почувствовал странную дрожь, пробежавшую по спине его жеребца. Флейта протянула руки к нему. Спархок с важным видом склонился и поднял девочку к себе в седло, завернул в плащ и усадил впереди себя. Она прислонилась к нему, взяла свирель и заиграла ту самую минорную мелодию, которую играла при первой их встрече.