Мифы индейцев Южной Америки - Эпосы, легенды и сказания - Страница 74

Наконец, счастливая мысль: мы персоны не столь уж значительные, превращаться в леса и горы нам неприлично. Лучше стать чем-то таким, что служит для украшения.

– Представляешь, как будет великолепно, когда на празднике отрубленных и сушеных голов-трофеев мужчины станут разрисовывать себе лица красными и черными пятнышками!

– А если черной краской смазать волосы, как они хороши!

Сестры пришли в восторг от своего решения и превращение началось.

Одна сестра вытянулась вверх, раздалась вширь и превратилась в огромное дерево генипу, из плодов которой индейцы делают черную краску. Женщина не ожидала, что станет такой высокой, и даже заплакала.

– Ты лучше встань на колени,– посоветовала она сестре,– а то просто страшно, какая я теперь высоченная!

Сестра послушалась и превратилась в куст ачиоте, из плодов которого делают красную краску.

Вокруг генипы и ачиоте немедленно собрался народ. Паукообразная обезьяна полезла на генипу, а та вымазала ей морду и превратила в животное. Потом человек-белка полез. Его тоже вымазали и спустили вниз. Он пытался что-то сказать, да не мог, белкой стал. Явился Наяп.

И ты здесь теперь? А где ты был раньше, почему довел нас до того, что нам пришлось стать деревьями?

Наяп сделался ласточкой. Потом пришла обезьяна-ревун. И ее раскрасили, превратив в обезьяну. А муж-солнце благословил метаморфозы и говорил:

Пусть отныне все сохраняют свое новое обличье!

Так мужчины превратились в зверей, а две сестры в генипу и ачиоте.

129. Как черно-белый мир стал цветным

Васулумани живет на четвертом небе. С ним были там одни старички, которые вечно мерзнут. Только Васулумани и способен их немного согреть. Васулумани Красный Попугай, такой ослепительно яркий, что на него невозможно смотреть. А если выстрелить в Васулумани, из его продырявленного живота выльются все небесные и земные огни и мир исчезнет в языках пламени. В те времена, когда солнце с луной еще не было, лишь от Красного Попугая исходил единственный в мире свет.

Все предметы тогда были белыми или черными. Зеленый, синий, желтые цвета оскорбляли достоинство Васулумани, который не терпел пестроты и безвкусицы. И сейчас еще мудрый индеец не станет раскрашивать тело в кричащие тона или обвешиваться пестрыми перьями. Лишь тот, чей строгий наряд состоит из одних только белых и черных перьев, приятен Красному Попугаю.

Черно-белый мир существовал уже долго, так что земля переполнилась и больше людей не вмещала. Ее обитатели совсем забыли правила пристойного доведения, пренебрегая заветом Васулумани. Они пошли в лес и настреляли там множество птиц самой чудовищной, яркой расцветки. А вернувшись, принялись исполнять священный танец охоты. Ноги и головы, спины и грудь, руки и бедра охотников сплошь покрывали роскошные блестящие украшения. Небо и лес засияли радужным светом, разноцветные блики заиграли в кронах деревьев, отразились в водах ручьев. Красный Попугай долго смотрел на все это и думал: они нарочно хотят меня оскорбить, ведь знают же, что подобные краски мне отвратительны!

И Васулумани не выдержал. Он спустился в лес, сел на ветку и спросил проходивших мимо охотников:

– А что, табак у вас есть?

– Да, возьми!– любезно отвечали мужчины.

И как бы издеваясь над Попугаем, они принялись накладывать друг другу на спину все новые тушки убитых птиц, превращаясь в переливающиеся всеми цветами горы перьев. Васулумани молчал, а внутри у него все кипело.

Глядя вслед охотникам, Васулумани долго и медленно жевал свой табак. Наконец, взмахнул крыльями и полетел на запад. Уже почти скрывшись из глаз наблюдавших за ним людей, Красный Попугай веером выпустил из-под хвоста струи помета и выплюнул из клюва табак.

– Слышите!– разнеслось по земле.

Охотники остановились в тревоге, следя за брызгами, которые рассеивались от горизонта до горизонта. Везде, где капли помета достигали земли, начинало бушевать пламя, так как вещество, исходящее из чрева Васулумани, горячее любого человеческого огня. Раскаленные частицы опускались на деревья и хижины, пожар занимался с разных концов. Через несколько минут мир сгорел.

Лишь два человека избежали собственной смерти: Поотили и его супруга Ваипили-шома. Поотили не стрелял на охоте в многоцветных птиц, не украшал себя пестрыми перьями. Увидев несущийся на них вал огня, индеец с женой юркнул в нору броненосца. Жар настиг бы их и здесь, не успей броненосец замазать отверстие глиной.

Огонь отбушевал, пожрав все вокруг, гул его стих. Запас воздуха под землей тоже иссяк. Не в силах больше терпеть, Поотили и Ваипили-шома выскочили наружу, но не нашли облегчения: смрадный дым поднимался до неба, волны горячих газов перехватили дыхание. Среди головешек и обугленных стволов валялись остовы людей и животных, источавшие запахи жженой кости и паленого мяса.

Вдруг грянул гром, сверкнула молния, тучи закрыли небо. Хлынул ливень, реки забурлили и вышли из берегов. Это рыба сахели взмахнула хвостом, заметалась и отворила плотины, ограждавшие запасы мировых вод. Уже по колено в воде, под струями дождя, Поотили сумел связать плот и побросать на него лесные плоды, принесенные мутным потоком. А его жена побежала к высокой горе. В правой руке она держала тлеющую головешку, в левой мешочек с плодами. Вода же все поднималась и вскоре покрыла вершину горы. На ней росло дерево уйван священное дерево индейских шаманов, которого не уничтожить ни огню, ни воде. Вечно зелены его листья, они не сохнут и не опадают. Ваипили-шома вскарабкалась по стволу, забралась в дупло и замазала отверстие глиной.

А поток бушевал. Вот уже дупло и нижние ветви дерева ушли под воду. В тот момент, когда лишь самая последняя веточка еще оставалась над поверхностью моря, на нее сел лесной петушок паухиль, птица индейских шаманов. Он опустил в воду хвост и запел. Его пронзительный крик разнесся по всему миру. Как только бурлящие струи коснулись перьев, поток успокоился, вода начала убывать. Все больше гор выступало над поверхностью моря, все больше птиц летало над ними. Птицы кричали и пели, а на земле вновь вырастали леса, расцветали цветы, наливались плоды, появлялись животные.