Бойня - Эхерн Джерри - Страница 48

Глава двадцатая

Фрост всегда с гордостью придерживался принципа, в соответствии с которым он старался испытать и попробовать в жизни все. Коктейль “Маргарита” он пробовал раньше всего один раз, но и этого хватило. Поэтому он был единственным человеком за столом, который заказал напиток без текилы — мексиканской водки. Хэнк попросил ром и кока-колу, закурил и окинул взглядом компанию. Напротив него сидел Нифкавиц с рукой на перевязи и почти полностью забинтованной левой половиной груди. Он разговаривал с майором Штраутманом, сотрудником мексиканской разведки. Капитан уже имел с ним беседу и знал, что у того — отец-немец и мать-мексиканка, а сам он учился в конце пятидесятых годов в Берлине. Самой необычной чертой внешности Штраутмана были голубые глаза при типично латиноамериканской смуглой коже и иссиня-черных волосах.

Рядом с Хэнком сидела Марина. Она еще с трудом двигала рукой, но более серьезных последствий ранения, к счастью, не было. С новой прической, сережками, в облегающем шелковом платье с глубоким вырезом, девушка выглядела так, словно только что прилетела из Канн или Парижа, а не чудом уцелела в кровопролитном бою с террористами после опасного многомильного путешествия по джунглям на старичке-паровозе. В ее глазках светилась такая наивность, что даже Фрост с трудом мог поверить, что она лично уложила двух бандитов (он сам видел), не считая выстрела милосердия.

— Вот мы и сидим в Мексике, — негромко обратился он неизвестно к кому, — а счастья все нет…

Посмотрев за окно, капитан улыбнулся — на улице шел дождь, а ведь Мехико славился во всем мире своей безоблачной солнечной погодой…

Принесли напитки и Штраутман сразу поднял бокал и обратился к собравшимся за столом:

— Я предлагаю тост. Давайте выпьем за здоровье президента Агилара-Гарсиа и… — он галантно поклонился Марине, — за красоту его очаровательной дочери.

Хэнк отхлебнул из стаканчика, посмотрел на свою спутницу и добавил:

— За это я готов пить каждый день.

— Капитан, — обратился к нему майор, — я так до конца и не разобрался — неужели Пилчнер руководил деятельностью террористов?

— Думаю, что нет. Как выяснилось позже, он представлял интересы узкого круга людей в Вашингтоне, которые хотели добиться мира любой ценой и для этого планировали сдать коммунистам Монте-Асуль и, впоследствии, Мексику. Помощь террористам являлась логическим продолжением их замыслов.

— А когда Фрост стал случайным свидетелем убийства брата президента в Швейцарии, — добавил Нифкавиц, — то, по приказу Пилчнера, в дело вмешался государственный департамент, чтобы освободить капитана из тюрьмы и заставить его прибыть в Монте-Асуль. Посол понимал, что Фрост будет выполнять свое непосредственное задание по охране Агилара-Гарсиа, независимо от того, что ему будут приказывать еще, поэтому он не был удивлен, когда тот привез с собой президента в посольство, чтобы спасти его. Фактически Фрост поступил так, как хотел Пилчнер. Посол просто использовал капитана, как и всех нас, чтобы убрать Агилара-Гарсиа из президентского дворца и доставить туда, где его поджидали террористы.

— А почему Пилчнер воспринял столкновение с Хэнком как личное оскорбление и стал его пытать? — спросила Марина, отпив коктейль.

— Ну, у них еще в самом начале… — попытался было объяснить Нифкавиц, но Фрост быстро его перебил:

— Просто этот зверь был садистом, вот и все. И он залпом допил содержимое стаканчика.

— Ваш отец, сеньорита Агилар-Гарсиа, — обратился Штраутман к девушке, — собирается создать правительство в изгнании? Вы будете помогать ему?

— Да. Кто знает, может быть, когда-нибудь нам удастся возвратиться на родину. Или в крайнем случае, как посоветовал моему отцу капитан, — мы должны быть голосом, выступающим на весь мир против установления коммунизма в Латинской Америке.

— Это будет небезопасно для вас, сеньорита.

— А я попрошу Фроста, чтобы он защищал и меня, и моего отца — хотя бы некоторое время, пока не организуют настоящую службу безопасности, как любезно пообещало ваше правительство.

Штраутман развел руки в жесте, выражающем, наверное, великодушие.

— Не будет никаких нежелательных дипломатических последствий по поводу того, что операция по спасению президента была проведена на территории другого государства? — спросил майора Хэнк. — Кроме того, вертолеты намолотили немало террористов.

— Нет, бой произошел почти что на нашей границе и, кроме того, отец сеньориты ведь все время оставался фактически президентом Монте-Асуль и наши военные подразделения оказали вам помощь по его просьбе, разве не так? Пусть красные воюют, если чем-то недовольны, мы не будем обращать на них никакого внимания. Правду говоря, мы находились в состоянии повышенной боевой готовности и ожидали появления вашего поезда на границе. Сеньор Нифкавиц предупредил нас еще до того, как вы покинули столицу Монте-Асуль.

Когда возвратился официант, капитан заявил:

— Не знаю, как вы, ребята, а я проголодался, словно волк, вечно не хватает времени покушать по-людски — все война и война…

Во время ужина за столом протекала вялая беседа о политике. Фрост и Марина решили долго не задерживаться в ресторане и под каким-то благовидным предлогом откланялись, оставив Нифкавица и его мексиканского коллегу пьянствовать хоть всю ночь, если им это заблагорассудится. В тот день Хэнк отклонил предложение Агилара-Гарсиа возвратиться в Монте-Асуль и возглавить партизанский отряд, чтобы продолжать бороться с коммунистами. Он объяснил свой отказ тем, что с этой страной у него связано слишком много печальных воспоминаний — гибель Коммачо, например.

Был понедельник, а к пятнице капитан уже планировал прилететь в Штаты и заняться поисками тихой непыльной работы телохранителя, позволив себе перед этим немного отдохнуть. Шестьдесят пять тысяч долларов на личном счету располагали к этому — таких денег за раз у него еще не было никогда в жизни. Однако, глядя на Марину, он чувствовал себя немного виноватым и растерянным, подумывая и о том, что неплохо было бы слетать в Лондон и повидать Бесс.