Луна доктора Фауста - Эррера Луке Франсиско - Страница 3

В своем романе Эррера Луке оперирует фактами национальной истории, хорошо известными венесуэльскому читателю и, может быть, не вполне понятными читателю русскому; поэтому необходимо дополнить послесловие автора, объяснив предысторию появления Ф. Гуттена в землях Нового Света, а также обозначив события, оставшиеся за рамками повествования.

1 августа 1498 г., огибая остров Тринидад, адмирал Колумб заметил на юге низкий выступ суши: с левого борта флагманского корабля лежал доселе неведомый Южноамериканский материк; через 4 дня европейцы впервые ступили на его земли. В эту свою третью экспедицию в Америку Колумб открыл дельту великой реки Ориноко, залив и полуостров Пария и богатый жемчугом остров Маргарита – т.е. часть территории нынешней Венесуэлы. Как только в 1499 г. была отменена монополия адмирала на открытие новых земель на Западе, по его следам ринулись многочисленные экспедиции, частью возглавляемые его бывшими спутниками по первым плаваниям. В 1499 г., П. Ниньо и А. Охеда обследовали северное побережье материка на 1200 км; увидев многолюдные свайные поселки на воде, Охеда окрестил один из заливов Венесуэлой (букв. – «маленькая Венеция»), и это название позже распространилось на весь южный берег Карибского моря до дельты Ориноко включительно.

Мощный стимул к освоению Венесуэлы дала экспедиция П. Ниньо, из которой испанцы привезли 38 кг жемчуга, выменяв его у индейцев на безделушки. Ни одно испанское заморское предприятие XV в. не обогатило так его участников, как это; а вместе с жемчугом моряки доставили в Европу первые сведения о богатых золотом странах, лежащих в глубине материка. Слухи об успешных предприятиях распространялись с поразительной для того времени быстротой: через несколько месяцев после возвращения Ниньо на родину (апрель 1500-го) часть поселенцев Санто-Доминго перебралась на остров Кубагуа, где основала первую в Венесуэле колонию. Поначалу дела шли хорошо: колонисты занимались добычей жемчуга, собирая его не менее чем на 75 тыс. дукатов в год; к этому еще «прирабатывали» и работорговлей, устраивая рейды на материк за индейцами и продавая их на Эспаньоле. Однако вскоре жемчужные отмели оскудели, все ощутимее становились трудности с добычей пропитания и питьевой воды; поселок безлюдел, хирел, и даже присвоение ему в 1523 г. титула города с пышным названием Новый Кадис не смогло его реанимировать; в 1543 г., разрушенный ураганом, он окончательно прекратил свое существование.

В 1527 г. по решению аудиенсии Санто-Доминго в Венесуэлу для налаживания контакта с местными индейцами и исправления «ошибок», допущенных рабодобытчиками, был направлен Хуан де Ампиес, вошедший в историю страны под именем Хуан Добрый. Выгрузившись на материковом побережье с 60 солдатами, Ампиес основал поселение Санта-Ана-де-Коро, подружился с местным касиком Манауре и даже сумел обратить того и часть его подданных в христианскую веру. Идиллия длилась недолго. Через два года, в феврале 1529 г., в Коро прибыло 780 авантюристов из различных стран Европы во главе с немцем Амвросием Эйхингером (в испанском варианте Альфингер), предъявившим свои права губернатора Венесуэлы и повернувшим политику колонизации в иное русло.

Чтобы понять причины этого нежданного немецкого вторжения на землю Нового Света, нам придется перенестись в Европу, в 1519 г. В тот год испанский монарх Карл Габсбург получил из рук папы корону Священной Римской империи; однако этого радостного события в его жизни не случилось бы без финансовой поддержки богатейших банкирских домов Германии – Фуггеров, Сайлеров и Вельзеров, кредитором которых был еще его дед, император Максимилиан Габсбург. По подсчетам историков, корона обошлась Карлу в полмиллиона дукатов: в руки Фуггеров перешли рудники в Тироле, Зальцбурге, Венгрии, Испании и некоторые земли в Южной Америке. В период правления Карла немцы играли огромную роль в политической и культурной жизни Испании: они стали владельцами типографий и верфей, наводнили навигационные школы и университеты, обрабатывали плодороднейшие земли на средиземноморских берегах, взяли в свое управление рудники и мануфактуры, получали высшие военные чины (в качестве личной гвардии король привел из Австрии 4 тыс. немецких солдат). Эта ситуация порождала в Испании сильнейшее недовольство: кортесы расценивали немецкое присутствие как «оскорбление Кастилии», ученые мужи с возмущением подсчитывали богатства, утекающие в карманы немецких банкиров, но Карл не прислушивался к общественному мнению (антинемецкие настроения испанцев ярко отражены в романе Эрреры Луке).

Конкиста Америки была очень дорогостоящим предприятием, и Карл, к тому же содержавший самый пышный двор в Европе, решил продать, вернее, «сдать в аренду» немецким банкирам часть несчитанных земель Нового Света. Сделка казалась взаимовыгодной: монарх получал разовую плату (по различным подсчетам, от 5 до 12 тонн золота) плюс дивиденды – незыблемую королевскую пятину; немецкие же владельцы приобретали целую страну, ограниченную с севера морем, с запада мысом Ла-Вега и с востока мысом Маркапан, но никак не ограниченную с юга («до моря» – просто было сказано в договоре), – страну, таившую в себе знаменитый Эльдорадо. В 1528 г. Эйхингеры и Сайлеры заключили с королем контракт, по которому они обязывались завоевать и заселить указанную территорию, основать два города с 300 жителями и три крепости, снарядить 50 опытных рудознатцев для разведки и разработки залежей ценных металлов и, главное, неукоснительно платить королевскую пятину со всех доходов – при этом имея вечное право на владение означенными землями, право верховного суда и беспошлинной торговли, право обращать индейцев в рабство, назначать своих наместников, держать собственный флот и пр. В 1530 г. владельцы контракта передали его без всяких изменений Варфоломею Вельзеру, породнившемуся с королевским семейством благодаря браку одной из своих дочерей.

Немецкие агенты в Венесуэле вовсе и не думали о колонизации как о сознательной деятельности, дающей хоть и медленные, но верные всходы. Они приехали для того, чтобы искать, завоевывать и отбирать, чтобы разбогатеть одним махом, сняв золотые пенки с индейских цивилизаций. Вот почему ни городов они не основали, ни крепостей не построили (не считая хилого поселка на озере Маракайбо), ни недр не разведали (несчастные рудознатцы, лишенные содержания, большей частью погибли в первые же месяцы пребывания в Америке). Все силы, средства, людей они бросили на поиски Эльдорадо, сопровождавшиеся ожесточенными войнами с индейцами.

Альфингер, которого даже его соратники, отнюдь не склонные к сантиментам, осуждали за излишнюю жестокость, в первый же год своего пребывания в Венесуэле навел такой ужас на индейцев, что окрестности Коро обезлюдели на десятки миль вокруг. Он устраивал «показательные» избиения индейцев, продавал их в рабство целыми селениями, убивая детей и стариков, пытками вымогал ценные вещи, во время походов сковывал носильщиков за шеи цепями и обручами, а если кто обессиливал, рубил головы, чтобы не тратить время на расклепку ошейника. Теми же методами действовал и его заместитель, капитан-генерал Николаус Федерман, прибывший в Коро в 1530 г.; этих двух конкистадоров великий гуманист Лас Касас сравнивал с лютыми тиграми, бешеными волками и львами. В начале 1531 г. Альфингер пустился в экспедицию к озеру Маракайбо, по пути насилуя, пытая и убивая; награбив 100 тысяч дукатов, он отправил Иньиго де Баскониа с ценным грузом обратно в Коро, а сам устремился на юг, в горную золотоносную область. Обезумевшие от голода люди Баскониа по пути хватали и пожирали индейцев; когда же они сожрали индейца, добровольно служившего им проводником, их обуял такой ужас, что они разбежались друг от друга куда глаза глядят и все погибли, за исключением Франсиско Мартина, чья судьба описана в романе. Во время перехода через высокогорные области Анд 300 человек из экспедиции Альфингера погибло от мороза и от стрел индейцев. Однажды, когда Альфингер отделился от основной колонны, беседуя со своим офицером Эстебаном Мартинесом (оставившим подробнейший отчет об экспедиции), его горло, как божья кара, пронзила неизвестно кем и откуда выпущенная стрела. Поредевший отряд был вынужден повернуть обратно.