Повелитель демонов из Каранды - Эддингс Дэвид - Страница 45

– Мерзость, – произнес Шелк, ни к кому конкретно не обращаясь. – Какая мерзость.

– Не бойся, принц Хелдар, – ответила Бархотка, беря его за руку. – Я не дам им на тебя напасть.

– Премного благодарен, – сказал он, но руку не отнял.

– Кто идет? – раздался голос.

– Это всего лишь я, господин Ярблек, – ответил Фельдегаст. – И со мной еще несколько заблудших душ, потерявшихся во мраке ночи.

– Тебе действительно хорошо с ним? – с горечью спросил Ярблек, обращаясь к кому-то.

– Он свет очей моих, – послышался из темноты голос Веллы. – С ним мне, по крайней мере, не нужно каждую минуту хвататься за кинжал, чтобы защитить свою добродетель.

Ярблек шумно вздохнул.

– Я так и думал, что ты скажешь нечто в этом роде, – проворчал он.

– Моя госпожа, – произнесла Велла, приветствуя Польгару изящным реверансом, когда волшебница и жонглер рука об руку приблизились к тому месту, где туннель загораживала поросшая мхом груда обвалившихся камней.

– Велла, – произнесла Польгара с явным надракийским акцентом. – Да будут всегда твои ножи острыми и сверкающими.

Приветствие прозвучало довольно странно, и Гарион понял, что слышит слова старинного ритуала.

– И да будет у тебя всегда под рукой чем защититься от навязчивого внимания, – ответила надракийка, завершая ритуал приветствия.

– Что происходит наверху? – спросил Бельгарат Ярблека.

– Они умирают, – коротко ответил тот, – иногда – целыми улицами.

– Вы не входили в город? – спросил его Шелк.

– Мы расположились лагерем за воротами. И выбрались из города как раз перед тем, как их заперли. Однако Долмар умер. Когда он понял, что болен чумой, он достал меч и упал на него.

Шелк вздохнул.

– Он был хороший человек, иногда, правда, плутовал, но все равно – хороший человек.

Ярблек печально кивнул.

– По крайней мере, он умер достойной смертью, – сказал он. – Здесь ступени, ведущие на улицу, – повысил он голос, указывая куда-то в темноту. – Сейчас поздно и наверху никого нет – разве что похоронные телеги и несколько умирающих, которые, спотыкаясь, ищут канаву потеплее, чтобы спокойно скончаться там. Но, друзья, быстрее. Надо идти быстрее. Пройдя эти улицы, мы снова окажемся под землей, значит – в безопасности.

– Этот туннель тянется до самой стены? – спросил Гарион.

Ярблек кивнул.

– И еще дальше – за нее. Он выходит к старой каменоломне. Кстати, ты никогда не рассказывал мне, как ты его обнаружил.

– Это один из моих маленьких секретов, Ярблек, – ответил жонглер. – Даже кристально честному человеку не помешает знать, как побыстрее выбраться из города, если вдруг запахнет жареным.

– Разумно, – сказал Шелк.

– Вам видней, – ответил Ярблек. – Пойдемте же отсюда.

Они подвели лошадей к ступенькам, ведущим наверх, и при свете фонаря Фельдегаста стали с трудом, шаг за шагом, затаскивать сопротивлявшихся животных вверх по ступенькам. Лестница вывела в шаткий сарай с покрытым соломой полом. Когда втащили последнего коня, Фельдегаст тщательно закрыл люк и набросал поверх него побольше соломы.

– Нет никакого проку от секрета, если каждый может его обнаружить, – объяснил он свои действия.

Теперь Ярблек стоял у двери, выглядывая в узкий переулок.

– Есть там кто-нибудь? – спросил Шелк.

– Лишь несколько трупов, – лаконично ответил надракиец. – И зачем умирать именно в переулках? – глубоко вздохнул он. – Ну ладно, пошли...

В переулке Гарион старался не смотреть на застывшие в неестественных позах тела жертв чумы, скорчившиеся у стен домов в придорожных канавах.

Ночной воздух был наполнен дымом от горящих домов, вонью горелого человеческого мяса. Ярблек понюхал воздух и тоже поморщился.

– Судя по запаху, телеги подобрали далеко не всех, – сказал он.

Беглецы дошли до перекрестка и оглядели улицу. Никого нет. Только мародеры грабят мертвых.

За углом они свернули на улицу, где горела добрая половина домов. Около одного из них стояла телега, и двое здоровенных мужиков с полным равнодушием бросали трупы в огонь.

– Стойте! – крикнул один из них. – Здесь чума!

– А ты не знаешь, что в этом проклятом городе везде чума? – ответил Фельдегаст. – Но все равно спасибо, что предупредил. Если не возражаешь, мы просто перейдем на ту сторону улицы. Послушайте, а вы-то что, не боитесь заразиться чумой? – спросил он.

– Мы уже ею переболели, – ответил один из них с коротким смешком. – В жизни мне никогда не было так плохо, но я не умер, а чумой, говорят, болеют только раз.

– Тогда вы счастливчики, – поздравил их Фельдегаст.

Они двинулись дальше, к следующему перекрестку.

– Далеко еще? – спросил Бельгарат.

– Еще немного – и мы под землей, в безопасности, – обратился к нему Фельдегаст.

Дойдя до середины улицы, Гарион заметил движение у дверей какого-то дома и услышал слабый стон. В пламени пожарища он разглядел то, что там происходило. У порога лежало скорчившееся тело женщины, а рядом с ним плакал ребенок, совсем маленький, не старше года. В его глазенках застыл ужас.

Сенедра бросилась к ребенку, протянув вперед руки.

– Сенедра! – вскричал Гарион, пытаясь освободить руки от поводьев. – Нет!

Но прежде чем он смог броситься вслед за ней, его опередила Велла. Она схватила Сенедру за плечо и грубо заломила ей руки.

– Пусти! – визжала Сенедра. – Разве ты не видишь – это же ребенок! – Она попыталась освободиться.

Велла окинула маленькую королеву ледяным взглядом, а затем с размаху ударила ее по лицу. Гарион ужаснулся – никто никогда еще не бил Сенедру.

– Ребенок мертв, Сенедра, – с жестокой прямотой сказала ей Велла. – И если ты подойдешь к нему, ты тоже умрешь.

Она тащила ее прочь. Через ее плечо Сенедра все смотрела на хнычущего ребенка, протягивая к нему руки.

Бархотка подошла к ней и, обняв за плечи, повернула так, чтобы она не видела ребенка.

– Сенедра, ты должна прежде всего думать о своем собственном ребенке. Ты ведь не хочешь заразить его этой ужасной болезнью?

Сенедра полными слез глазами взглянула на нее.

– Или ты хочешь умереть, так и не увидев его?

Всхлипнув, Сенедра бросилась на грудь Бархотки и горько разрыдалась.

– Надеюсь, она на меня не обидится, – пробормотала Велла.

– У тебя хорошая реакция, Велла, – сказала ей Польгара, – и ты быстро соображаешь, когда нужно.

Велла пожала плечами.

– Я убедилась, что небольшая пощечина – лучшее лекарство от истерики.

– Да, это, как правило, действует, – согласилась ее собеседница.

Какое-то время они шли по улице, а затем, вслед за Фельдегастом, свернули в очередной вонючий переулок. На двери заколоченного склада он нащупал засов.

– Прошу вас, – произнес Фельдегаст, распахивая дверь, и все последовали за ним. По длинному скату они спустились в похожий на пещеру подвал, где Ярблек и маленький жонглер, отодвинув несколько ящиков, открыли вход в туннель.

Они ввели туда своих коней, а Фельдегаст задержался наверху, чтобы снова замаскировать ход.

– Вот так, – сказал он, самодовольно потирая руки. – Теперь никто не узнает, как мы отсюда выбрались. А теперь – в путь!

Мысли Гариона были далеко не лучезарны. Он сбежал от человека, с которым хотел бы дружить. И оставил его в городе, охваченном чумой и пожаром. Может быть, он мало чем смог бы помочь Закету, но это бегство заставляло его чувствовать себя виноватым. Правда, он знал, что выбора у него не было. Цирадис была непреклонна. Подчиняясь необходимости, он отвернулся от Мал-Зэта и обратил свой взор в сторону Ашабы.