Сапфирная роза - Эддингс Дэвид - Страница 29

— Прекрати немедленно весь этот балаган, — резко приказал он.

Спархок протянул руку в железной перчатке, и, схватив Фарэна за левое ухо, с мрачным ожесточением принялся выкручивать его.

Фарэн заскрежетал зубами. В глазах его появились слезы.

— Теперь, я надеюсь, мы поняли друг друга? — раздраженно спросил Спархок.

Но жеребец еще не сдался. Копытом передней ноги он нанес удар по колену хозяина.

— Ну как знаешь, Фарэн, — сказал ему Спархок. — Но предупреждаю — ты будешь выглядеть без этого уха просто смешно.

Он выкрутил ухо еще сильнее, так что Фарэн заржал от боли.

— Всегда приятно бывает поговорить с тобой, — проворчал Спархок, разжимая руку. Потом, похлопав коня по потной шее, смягчившимся голосом произнес: — Ну что, старый дурень, ты в порядке?

С нарочитым равнодушием Фарэн пряднул ушами, вернее одним ухом — правым.

— Я гнал тебя так по необходимости, а не ради развлечения, — объяснил Спархок. — Скоро уже все кончится. Ну так я могу на тебя положиться теперь?

Жеребец глубоко втянул в себя воздух и забил копытом.

— Ну вот и хорошо. Теперь пойдем.

— Это что-то действительно необычное, — заметил Абриэль Вэниону. — Впервые вижу, чтобы конь и человек так понимали друг друга.

— Да уж, друг мой, — согласился Вэнион. — Спархок и сам по себе не сахар, а вместе со своим конем он превращается в настоящее бедствие.

Примерно с полмили они еще прошли пешком, потом забрались в седла и продолжали свой путь к священному городу.

Около полуночи колонна пересекла широкий мост через реку Аррук и оказалась перед одними из западных ворот Чиреллоса. Ворота, как и ожидалось, охранялись солдатами церкви.

— Я не могу пропустить вас до восхода солнца, милорды, — твердо сказал им начальник стражи. — По приказу Курии мы не пропускаем вооруженных людей в ночные часы.

Магистр Комьер потянулся за своим топором.

— Не стоит торопиться, мой друг, — мягко остановил его Абриэль. — Я полагаю можно преодолеть эти трудности без кровопролития. Капитан, — обратился он к солдату в красном обмундировании.

— Да, милорд, — голос капитана был оскорбительно самодоволен.

— Приказ, о котором было упомянуто, распространяется на членов Курии?

— Милорд? — сконфужено пробормотал капитан.

— Я задал простой вопрос, капитан. Достаточно ответить «да» или «нет». Так распространяется этот приказ на патриархов церкви?

— Никто не может воспрепятствовать патриарху церкви, милорд.

— Ваша светлость, — поправил его Абриэль.

Начальник стражи туповато заморгал.

— Патриарха церкви следует называть «ваша светлость». По положениям наших законов я и мои три спутника являемся патриархами церкви. Постройте ваших людей, капитан. Мы хотим произвести проверку.

Начальник стражи мялся в нерешительности.

— Я приказываю властью, данной мне церковью, лейтенант. Вы что же, выказываете открытое неповиновение ей?

— Простите, ваша светлость, вы ошиблись, я — капитан, — робко поправил начальник стражи.

— Вы были капитаном, лейтенант. Теперь — нет. И если вы не хотите стать капралом или сержантом, извольте выполнять мои приказания.

— Слушаюсь, ваша светлость, — быстро ответил бывший капитан. — Эй, вы! — прокричал он своей команде, — быстро строиться и приготовиться к проверке! Поживее, поживее!

Внешний вид ночной стражи, по словам магистра, иначе сказать — патриарха Дареллона, оставлял желать много лучшего. После того, как он весьма нравоучительным тоном высказал свои замечания солдатам, колонна без дальнейших задержек вступила в стены Священного города. Ни смеха, ни даже улыбки не было на лицах рыцарей, пока они не отъехали на достаточное расстояние от ворот.

Несмотря на поздний час по улицам Чиреллоса вышагивали многочисленные патрули солдат церкви. Спархок хорошо был знаком с этой породой людей и знал, что их преданность держится на деньгах. В Священном городе их было довольно много, они уже освоились и вели себя грубовато-надменно. Вид четырех сотен рыцарей Храма в полном доспехе на улицах ночного Чиреллоса заставил их поубавить спеси, по крайней мере, простых солдат. Офицерам понадобилось много больше времени, чтобы смириться с этой неприятной правдой. Один из молодых офицеров был так увлечен сознанием собственной значимости, что загородил колонне дорогу и потребовал предъявить бумаги, удостоверяющие право на въезд в город. К сожалению при этом он не потрудился оглянуться назад, иначе он увидел бы, что его собственное войско с позором разбежалось. Он продолжал чего-то требовать и отдавать приказы, пока Спархок не позволил Фарэну подойти к нему поближе и нанести копытом передней ноги несколько ударов по самым чувствительным местам.

— Ну как, теперь тебе полегчало? — спросил Спархок своего коня.

Фарэн злобно всхрапнул.

— Келтэн, пора начинать, — сказал Вэнион. — Пусть колонна разобьется на небольшие отряды — скажем, по десять человек, и распределится по всему городу, так, чтобы всем было известно, что прибыли рыцари Храма и предлагают защиту каждому патриарху, который захочет отправиться в Базилику на голосование.

— Да, милорд Вэнион! — с энтузиазмом откликнулся Келтэн. — Мы разбудим священный город! Уверен, все, затаив дыхание, ждут новостей, которые я принесу.

— Как ты думаешь, — спросил Вэниона Спархок, — можно хоть немного надеяться, что он когда-нибудь повзрослеет?

— Надеюсь, что нет, — мягко ответил магистр. — Неважно, сколько нам лет, в каждом из нас всегда живет ребенок, и это прекрасно.

Магистры в сопровождении Спархока, его спутников и двух десятков охраны продолжали путь по широкой улице.

Скромное жилище Долманта охранялось взводом солдат, и Спархок узнал их командира — одного из самых преданных людей демосского патриарха.

— Мы тут случайно проезжали мимо и решили нанести визит вежливости, — с улыбкой проговорил Вэнион. — Надеюсь, с его светлостью все в порядке?

— Теперь, когда вы, милорд, и ваши друзья здесь, ему будет еще лучше. А то в Чиреллосе все же чувствовалась некоторая напряженность.

— Могу себе представить. Его светлость еще бодрствует?

— Да. У него встреча с патриархом Укеры. Вы, вероятно знаете его, милорд. Его имя Эмбан.

— Эдакий тяжеловесный жизнерадостный человек?

Долмант, патриарх Демоса, был по-прежнему худ и суров, но при виде вошедших в кабинет рыцарей Храма расплылся в широкой улыбке.

— Вы очень быстро добрались, господа, — сказал он. — Вы, конечно, знакомы с патриархом Эмбаном?

Патриарх Эмбан оказался мужчиной даже более, чем тяжеловесного сложения.

— Твой кабинет начинает напоминать кузню, Долмант, — усмехнулся он, поглядывая на доспехи рыцарей. — Ни разу не видал еще так много железа в одном месте.

— Зато ощущаешь от этого какую-то уверенность, — ответил Долмант.

— О, несомненно.

— Как обстоят дела в Симмуре, Вэнион? — с беспокойством спросил Долмант.

— Рад известить вас, что королева Элана в добром здравии и приняла бразды правления в свои руки.

— Слава Всевышнему! — воскликнул Эмбан. — Теперь наконец-то карман Энниаса оскудеет.

— Тебе удалось найти Беллиом, сын мой? — спросил Демосский патриарх Спархока.

— Да, — кивнул тот. — Желаете взглянуть на него, ваша светлость?

— Думаю, что нет, Спархок. Не стоит рисковать.

Спархок с облегчением вздохнул. Ему вовсе не хотелось снова встретиться с тенью, а потом несколько дней провести в ожидании, что кто-то пустит в него стрелу.

— Похоже, Энниас еще не знает о выздоровлении королевы, — заметил Долмант. — По крайней мере, он ничем еще не выдал своего беспокойства.

— Это не удивительно, ваша светлость, — сказал Комьер. — Вэнион превратил Симмур в закрытый город, и тех, кто пытается покинуть его, возвращают назад.

— Но вы не оставили там своих пандионцев, Вэнион?

— Нет, ваша светлость. Мы получили помощь с неожиданной стороны. А как здоровье Архипрелата?

— По-прежнему при смерти, — ответил Эмбан. — Правда, он при смерти уже несколько лет, но сейчас положение гораздо серьезнее, чем обычно.