Стратегия психотерапии - Эриксон Милтон Г. - Страница 92

9. Выбирается какой-нибудь ничего не значащий предмет: в одном примере это был огрызок карандаша, что указало на неполноценность фаллоса, а в другом случае – сгоревшая спичка, что указало на развивающуюся импотенцию.

Бросается взгляд на каждую страницу газеты. После этого дается команда: «Быстро назовите номер страницы», – и выявляется история с алиментами бывшей жене и тайные страхи, связанные с этой ситуацией.

«Когда вы встаете и передвигаете кресло на другую сторону, ваше подсознательное мышление выдает множество важной информации. Возможно, вашему подсознанию потребуется даже больше пяти-десяти минут для этого, или, возможно, это произойдет только на следующем сеансе», и затем обнаруживается, что пациент десять лет тому назад дал своей матери на полчаса раньше четырехчасовую дозу тоника, и через пять минут она умерла от сердечного приступа.

Литература

Эриксон М. Г. «Исследование специальной амнезии», J. «The British Journal of Medical Psychology», 1933, Volume XIII, part 2, 143-150pp.

Эриксон М. Г. «Экспериментальная демонстрация подсознательного мышления при помощи автоматического рисунка». J. «The Psychoanalitic Quarterly», 1937, October, part VI, No 4, 513-529pp.

Эриксон М. Г. и Кьюби Л. С. «Применение автоматического рисунка при интерпретации и облегчение состояния острой навязчивой депрессии». J. «The Psychoanalitic Quarterly», October, 1938, part VII, No 4, 443-466 pp.

Эриксон М. Г. и Кьюби Л. С. «Постоянное облегчение навязчивой фобии посредством коммуникации с неожиданным раздвоением личности». J. «The Psychoanalytic Quarterly», October, 1930, part VIII, No 4, 471-509 pp.

Эриксон М. Г. и Кьюби Л. С. «Преобразование критической автоматической записи одного гипнотического субъекта другим субъектом в трансподобном диссоциированном состоянии». J. «The Psychoanalytic Quarterly», January 1940, Volume X, No1,51-63 pp.

Эриксон М. Г. и Хилл, Льюис В. «Подсознательная мысленная деятельность при гипнозе – психоаналитические значения». J. «The Psychoanalytic Quarterly», January 1944, Volume XIII, No I, 60-78 pp.

ТЕРАПИЯ ПСИХОСОМАТИЧЕСКОЙ ГОЛОВНОЙ БОЛИ

The journal of clinical and experimental hypnosis, 1953, No 1, pp. 2-6.

Очень часто при проведении банальных поверхностных наблюдений ставятся под сомнение даже самые верные экспериментальные результаты. Например, некий профессор, специалист по внутренним болезням, прочитав статью по психиатрии, в которой рассказывалось об одном пациенте, заметил, что один случай еще ничего не доказывает. Ему ответили, что один случай лечения только одного-пациента непроверенными средствами с летальным исходом говорит больше, чем можно желать. Природа и характер одного открытия, одного результата может дать намного больше ценных сведений, чем обширные многотомные данные, значение которых зависит от манипулирования статистикой. В частности, это относится к области человеческой личности, где единичные случаи часто служат яркой иллюстрацией различных аспектов и граней общих конфигураций, тенденций и моделей. Иногда не доказательство определенных идей, а показ и отображение всяческих возможностей – верная цель экспериментальной работы.

Для сравнения можно упомянуть и другое предположение, которое неоправданно накладывает ограничения на экспериментальные результаты. Например, многие психотерапевты считают почти аксиомой, что терапия зависит от того, можно ли сделать подсознательное сознательным. Если подумать о той роли, которую подсознательное играет для личности с самого раннего детства, во сне или в состоянии пробуждения, то вряд ли можно сделать больше, чем вернуть фрагменты подсознательного в сознание. Кроме того, подсознательное как таковое, а не как трансформированное в сознательное, составляет значительную часть психологических функций. Следовательно, более разумно, по-видимому, предположить, что законная и оправданная цель терапии состоит в том, чтобы восстановить взаимосвязи, которые ежедневно возникают в хорошо отрегулированной жизни, в отличие от неадекватных, неупорядоченных и противоречивых проявлений невротического поведения.

Чтобы проиллюстрировать все вышеизложенное, привожу следующую историю болезни.

Служащая государственной больницы обратилась к автору в связи с изменениями, произошедшими с ней после длительного и тщательного медицинского обследования. Она жаловалась на сильные головные боли, причину которых в ходе многочисленных медицинских обследований найти не удалось, и выраженные нарушения личности, проявляющиеся в сварливости и некоммуникабельности. Ее уже предупредили об увольнении, дав отсрочку в том случае, если она обратится за лечением.

В таких тяжелых условиях пациентка обратилась к автору, с горечью объяснила свое положение и заявила, что стоит перед выбором: послать домой телеграмму с просьбой о деньгах на дорогу или пройти лечение у этого «проклятого» гипнотизера (она не понимала, что автор был совершенно ни при чем в этой ситуации). Она недружелюбно добавила: «Ну, вот и я. Чего вы хотите? Начинайте».

Была предпринята попытка выяснить историю ее болезни, но женщина была очень необщительна и осталась такой в ходе всего лечения. От нее удалось лишь узнать, что в течение прошлых четырех лет, начиная с того момента, когда пациентка порвала связи с домом своего детства, она страдала от сильных нелокализованных головных болей. Иногда они возникали дважды в неделю, сопровождались тошнотой, рвотой и физическим недомоганием и продолжались в течение двух-четырех часов. Обычно головной боли предшествовали эмоциональные нарушения, которые характеризовались чрезмерной сварливостью, горечью и свирепыми словесными нападками на всех и каждого, кто оказывался рядом. Когда боль проходила, женщина чувствовала себя подавленной, уединялась и в какой-то степени налаживала свои отношения с окружающими на день-два, до следующего приступа. Из-за этого она утрачивала одну позицию за другой, потеряла всех своих друзей и даже способность налаживать новые контакты. Она стала чувствовать себя одинокой и несчастной. Каждая попытка получить от пациентки более подробные сведения терпели неудачу. Она с негодованием отвергала все вопросы и даже любые разговоры о ней. Она была огорчена предупреждением о будущем увольнении и обратилась за лечением к психотерапевту только затем, чтобы, как она сказала, «они не выгнали меня».

При первой беседе пациентка была недружелюбна и не настроена сотрудничать с автором, поэтому ей только сказали, что сначала необходимо, чтобы он увидел ее во время приступа головной боли.

Несколькими днями позже автору сообщили, что она слегла из-за неожиданного приступа головной боли. Она была бледна и истощена, морщилась при каждом движении, была задумчива, медлительна и слабо реагировала на окружающую обстановку. Через несколько часов она пришла в себя, ее движения были спазматическими и возбужденными. Она говорила повышенным тоном, ругалась и оскорбляла всех и, по-видимому, находила садистское удовольствие, делая резкие, болезненные замечания. Она очень не хотела обсуждать свое состояние, оскорбляла автора и потребовала, чтобы ее оставили в покое. На следующий день возникла характерная для нее депрессивная реакция; она была молчалива, искала уединения и иногда делала замечания, обвиняя себя во всем.

Через несколько дней женщина в приятном дружелюбном настроении снова обратилась за лечением к автору. Однако она отвергла все попытки расспросить ее, вежливо, но твердо заявив, что ее единственной проблемой являются головные боли и что все лечение нужно направлять на этот симптом. Если это будет сделано, то исчезнут и все остальные проблемы, обусловленные головными болями и ее реакцией на них. В конце концов автор принял ее условия, хотя про себя решил прибегнуть к экспериментальным методам.