Шоколад на крутом кипятке - Эскивель Лаура - Страница 13

Среди – присутствующих она действительно была самой озабоченной, и для этого были основания, так как странным образом после рагу все гости вышли из-за стола в состоянии эйфории, обуреваемые приступами веселья весьма необычного свойства. Они смеялись и галдели, как никогда до этого, и должны были пройти долгие годы, прежде чем снова им улыбнулось бы счастье. Революционная война несла голод и смерть. Но казалось, что в эти часы все хотели забыть про пальбу на улицах.

Только Матушка Елена не утратила выдержки, хотя и сдерживала свое раздражение с большим трудом. Воспользовавшись моментом, когда Тита была достаточно близко, чтобы не пропустить ни единого слова, Матушка Елена громко высказала отцу Игнасио свои соображения:

– По тому, святой отец, как складываются дела, я опасаюсь, что в один прекрасный день Росауре потребуется помощь врача и мы не сможем привезти его, как в день родов. Думаю, самое уместное, когда у нее появятся силы, отправить ее вместе с мужем и сыном в Сан-Антонио, что в Техасе, к моему племяннику. Там она будет располагать лучшей медицинской помощью.

– Не могу согласиться с Вами, донья Елена. Именно в силу того, как складывается политическая ситуация, Вам понадобится мужчина, надо же кому-то защищать дом.

– Никогда я в нем не нуждалась, для чего он, если я сама управлялась с моим ранчо и моими дочерями? Мужчины не так уж и важны для жизни, святой отец, – сказала она со значением. – А революции не так страшны, как их малюют. И перец – не беда, коли есть вода!

– Уж это точно! – ответил священник, смеясь. – Ну и донья Елена! Не в бровь, а в глаз. А скажите. Вы подумали, где Педро мог бы работать в Сан-Антонио?

– А хотя бы счетоводом в компании моего племянника. Тут не будет проблем, он ведь английским владеет в совершенстве.

Слова, услышанные Титой, прозвучали в ее ушах как орудийный залп! Она не могла позволить, чтобы это произошло. Невозможно, чтобы именно сейчас у нее отняли ребенка. Она должна воспрепятствовать этому любой ценой. Все-таки Матушке Елене удалось испортить праздник! Первый праздник в жизни, которому она радовалась всем сердцем…

Продолжение следует…

Очередное блюдо: Колбаски по-северному.

Глава VI. МАЙ

ПРОДУКТЫ:

8 килограммов свиного филе,

2 килограмма говяжьей вырезки,

1 килограмм широких перцев,

60 граммов тмина,

60 граммов душицы,

30 граммов перца,

60 граммов гвоздики,

2 чашки чеснока, 2 литра яблочного уксуса, 1/4 килограмма соли

Способ приготовления:

Уксус ставят на огонь и добавляют стручки перца, из которых до этого удаляют зерна. После кипячения кастрюлю снимают с огня и накрывают крышкой, чтобы перцы размякли.

Управившись с перцами, Ченча ринулась в сад помогать Тите искать червей. С минуты на минуту в кухню должна была нагрянуть Матушка Елена, чтобы проверить, приготовлена ли колбаса и греется ли вода для купания, а они с обоими заданиями изрядно припоздали. Тут надо сказать, что с того самого дня, как Педро, Росаура и ребеночек переехали жить в Сан-Антонио, что в Техасе, Тита утратила какой бы то ни было интерес к жизни, кроме разве что чувства сострадания к беззащитному птенцу, которого она кормила червяками. А там дом мог хоть сгореть – она не обратила бы на это никакого внимания.

Вдруг Матушка Елена прознает, что Тита устранилась от приготовления колбасы? Ченча боялась и подумать о последствиях.

А запасти колбасу Матушка Елена решила, поскольку так можно было лучше всего и наиболее экономно использовать свиное мясо, которое обеспечило бы на длительное время хорошее пропитание без боязни, что оно испортится. До этого они успели припасти немалое количество копченого мяса, окорока, шпика и топленого жира. Оставалось извлечь максимальную пользу из свиньи, одного из немногих животных, переживших посещение представителей революционной армии, чему они сподобились незадолго до этого.

В тот день, когда заявились повстанцы, на ранчо находились только Матушка Елена, Тита, Ченча да два пеона – Росалио и Гуадалупе. Николас, управитель, все еще не вернулся со скотиной, которую он по крайней необходимости отправился прикупить, – из-за скудости питания они вынуждены были бы забить последнюю живность, которая у них оставалась, вот и надо было подумать о восполнении стада. Помогать Николасу отправились двое самых расторопных помощников. Присматривать за ранчо он оставил своего сына Фелипе, но Матушка Елена взяла командование в свои руки, дабы Фелипе отправился в Сан-Антонио, что в Техасе, добывать известия о Педро и его семье. Они опасались, не стряслось ли чего: со дня их отъезда от них не было ни слуху ни духу.

Когда Росалио примчался галопом с вестью, что к ранчо приближается отряд, Матушка Елена достала ружье и, пока его чистила, все думала, как утаить от прожорливых и похотливых визитеров самое ценное из того, что было на ранчо. Сведения о революционерах, которыми она располагала, не содержали ничего обнадеживающего. Сказать по правде, эти сведения не вызывали особого доверия, ибо исходили от отца Игнасио и от главы муниципалитета города Пьедрас-Неграс. От них она узнала, что эти люди, врываясь в дома, грабят что ни попадя, а девушек насилуют. Исходя из этого, она и приказала понадежнее спрятать в подвале Титу, Ченчу и свинью.

Когда революционеры нагрянули, Матушка Елена встретила их у входа в дом. Ружье она спрятала под юбками, рядом стояли Росалио и Гуадалупе. Ее глаза встретились с глазами капитана, командира этого отряда, и по ее твердому взгляду он сразу понял, что женщина эта – крепкий орешек.

– Добрый вечер, сеньора. Вы хозяйка ранчо?

– Она самая. Что Вам угодно?

– Мы прибыли, чтобы по-хорошему договориться с Вами о сотрудничестве.

– А я по-хорошему говорю Вам: забирайте все, что вашей душе угодно, из провизии, какую найдете в амбаре и в сарае. Но не советую прикасаться к чему-либо в доме, понятно? Это для моего личного пользования.

Капитан шутливо отдал ей честь и ответил:

– Понятно, мой генерал.

Солдатам шутка пришлась по душе, и они шумно приветствовали ее, но капитан смекнул, что с Матушкой Еленой шутки плохи: она говорила серьезно, очень серьезно. Стараясь не выказать замешательства под ее властным недобрым взглядом, он приказал обыскать ранчо. Нашли они не бог весть что: немного маиса в початках и восемь кур. Один из сержантов, весьма недовольный, подойдя к капитану, сказал:

– Старуха, видать, все в доме припрятала, прикажите поискать внутри!

Матушка Елена, положив палец на спусковой крючок, предупредила:

– Я ведь не шутки шучу, ясно сказано, в мой дом не войдет никто!

Сержант, похохатывая и размахивая зажатыми в обеих руках курами, попытался направиться к входу. Матушка Елена вскинула ружье, оперлась о стену, чтобы отдача не свалила ее с ног, и выстрелила в кур. Во все стороны полетели ошметки мяса, запахло палеными перьями.

Росалио и Гуадалупе вытащили свои пистолеты, тот и другой дрожали, совершенно уверенные, что это их последний день земной жизни. Солдат, стоявший рядом с капитаном, хотел было пальнуть в Матушку Елену, но капитан жестом воспрепятствовал этому. Все ждали его сигнала для штурма.

– У меня очень хорошее чутье и очень плохой характер, капитан. Следующий выстрел – для Вас, и уверяю, что я успею выстрелить прежде, чем меня убьют. Так не лучше ли нам уважать друг друга, ведь если мы умрем, обо мне никто и не вспомнит, но уж наверняка вся нация будет оплакивать потерю такого героя, как Вы, не так ли? И впрямь, взгляд Матушки Елены было довольно трудно выдержать даже капитану. Было в этом взгляде что-то пугающее. Неописуемым страхом только и можно было назвать чувство, которое он вызывал у тех, кто с ним сталкивался: люди не только чувствовали себя приговоренными к смерти за неведомое преступление, но чудилось им, будто приговор этот вот-вот приведут в исполнение. Детский ужас перед безграничной материнской властью овладевал людьми.