Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 78

5.

В первую пробку я попадаю перед въездом на Бруклинский мост. Река машин остановилась над Гудзоном, за которым открывается классический вид на Уолл-стрит, знакомый даже тем, кто не бывал в Нью-Йорке: по открыткам и фотографиям. В темной воде колышутся светлые громады небоскребов…

Однако из всех таксистов, застрявших сейчас вместе со мной у Бруклинского моста, лишь меня одного радовала эта картина, а на других кэбби вы и смотреть не стали бы, отвернулись: ну, мол, и морды!.. Вот, в соседнем ряду, тоже в чекере, остервенело колотит кулаками по рулю жирный, заросший щетиной араб; в Манхеттен он рвется, а мы — еле ползем…

А вот пожилой итальянец с искаженным от злобы лицом давит и давит на гудок, и его желтый «форд» с черной зияющей дырой вместо передней фары ревет, как раненый зверь… Зачем и кому он сигналит? Неужто от его гудка — рассосется пробка?..

А вот русский, сосед мой, наши «тачки» часто ночуют рядышком, — что вытворяет! Едва справа ли, слева ли от него тронется ряд машин, как он тотчас же пытается в этот ряд вскочить! Разве можно так? Покалечит ведь кэб, придется чинить, платить… Нет, невтерпеж ему — в Манхеттен, в Манхетген.

Понять их, конечно, можно: каждый таксист помнит о ненавистном втором счетчике — банка, ссудной кассы, ростовщика. Оттого-то, застряв в пробке, они и не находят себе места…

«Они»? А ты исхитрился хозяйкин счетчик выключить?

Как тут исхитришься? К тому времени, когда я застрял у моста, мой долг уже превысил 21 доллар. Просто я не позволял себе так распускаться, и, наблюдая за другими кэбби, испытывал даже некоторое чувство превосходства над ними, поскольку никто из них не мог знать, как сложится у него нынешнее утро, а у меня был китаец…

Как нелепо выглядит поведение таксиста со стороны — поднимала меня волна разыгравшегося самомнения. Ну, для чего, если трезво рассуждать, прут они сейчас в город? Ведь одновременно с нами по двенадцати мостам и четырем туннелям туда, на остров Манхеттен, вливаются сотни тысяч машин. Попав наконец в центр, все эти кэбби опять окажутся в заторах, и им тут же захочется во что бы то ни стало — вырваться из Манхеттена!..

Куда? Само собой — в «Кеннеди».

Честные кэбби, вроде меня, целыми днями рыщут по городу, как голодные волки. Мы не гнушаемся любой добычей. В лавах улиц, в штреках авеню мы добываем свои гривенники и пятаки, но при этом всегда, всегда ищем блудливым взглядом — аэропорт!

Каким образом выискивает кэбби в уличной толпе пассажира, спешащего к самолету? Никакой мистики в этом нет, и чтением мыслей мы не занимаемся. В глазах человека, поднявшего руку, я не пытаюсь подметить взволнованность перед дальней дорогой. Но если, сворачивая с улицы на авеню, кэбби видит сразу, скажем, пятерых «голосующих» клиентов и слышит одновременно пять окриков «Такси!», он ни за что не сделает ошибки. Если только кто-нибудь из этих людей едет в аэропорт, я возьму именно его! Даже при условии, что выгодный пассажир вовсе и не пытается меня остановить, а прощается с кем-то по телефону…

Меня будут звать со всех сторон, но я подъеду к телефонной будке и, опустив стекло, буду смиренно ждать, пока клиент, еще продолжая разговор, не встретится со мной взглядом. И тогда — взглядом! — я спрошу его: «Вам нужен кэб?». И клиент благодарно кивнет в ответ и, прикрыв трубку рукой, спросит:

— Отвезете меня в «Кеннеди»?

— Конечно, сэр, — безразлично-вежливым тоном отвечу я, прожогом выскакивая из машины и лихорадочно: скорей! скорей! — запихивая в багажник — что?.. Разумеется — чемодан! Разве я остановился бы возле телефонной будки, если бы рядом с нею на тротуаре не стоял чемодан?..