Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 88

6.

Оказавшись, наконец, на юго-восточном углу Парк-авеню и Сорок второй улицы, я, однако, так и не сподобился разглядеть, где именно расположены здесь авиакассы. Голова моя шла кругом…

Я не видел ни домов, ни машин, ни суеты у входа в Центральный вокзал, бурлившей через дорогу от того места, где я стоял глубоко потрясенный: перед растянувшейся метров на двадцать шеренгой людей с чемоданами!..

Баулами…

Дорожными чехлами для костюмов…

Саквояжами…

Рюкзаками…

Построенный и готовый к отправке в аэропорт батальон… Волнительность момента заключалось не только в количестве клиентов или мест багажа, не только в том, что их было м н о г о, но еще и в том, что кэб был лишь один — мой!

Усилием воли я заставил себя действовать! Открыл багажник и пружинисто шагнул к шеренге…

Прохладный ветерок ласкал мое разгоряченное лицо; я расхаживал перед строем, как генерал, который намечает группу для стратегически важной разведки. Я задавал отрывистые вопросы: «Куда едем?». И тут же решал: «Подождите!.. Вы тожедолжны подождать… А вы — пройдите к машине!..».

Большинство выстроившихся вдоль стены людей собиралось в «Ла-Гвардию»; их, естественно, я игнорировал, а выискивал — «кеннедийцев»… Но мои жесты и голос с каждой секундой становились все менее уверенными, поскольку люди отвечали на «генеральские» вопросы как-то недоброжелательно, переглядываясь между собой, и в душу ко мне холодным червем вползло ощущение, что я совершаю нечто недозволенное…

— Куда ехать? — спросил я очередного пассажира, однако, он вообще не ответил мне, а глядя в ту сторону, где я оставил кэб, как-то странно и вроде бы злорадно хихикнул.

Я оглянулся. Перед моим чекером, широко расставив ноги, стоял полисмен и что-то писал в большом, удлиненном, как мне показалось, блокноте.

— Что случилось, босс? — вроде бы по-приятельски, стараясь скрыть сквозившую в голосе дрожь, спросил я.

— Ничего особенного, — в тон мне, по-приятельски, отвечал полисмен, не прерывая своего занятия. — Дай мне, пожалуйста, свои права.

— Вы выписываете мне штраф? — не без удивления осведомился я.

— Угу…

— За что?

Полицейский молча указал на знак «Остановка запрещена».

— Но ведь я нахожусь возле своей машины, и вы вполне могли бы мне сказать… Я просто не заметил этот дурацкий знак…

Полисмен вырвал из блокнота листок и вручил его мне, приговаривая:

— Я видел, как ты подъехал. Я внимательно наблюдал за тобой. Я свидетель в с е г о, ч т о т ы с е й ч а с д е л а л, — закончил он многозначительно.

Не чувствуя за собой никакого греха, я повысил голос:

— И какое же преступление я совершил?

— Ах, вот ты как разговариваешь! — обозлился полицейский и, не возвращая мне права, снова принялся писать. На этот раз — в другом блокноте.

— За что?! — закричал я, понимая, что сейчас получу, уже получил в т о р о й штраф.

В ответ полисмен пробурчал какое-то слово, но какое именно я не разобрал…

— Что это значит? — спросил я.

Он повторил, но я никогда прежде не слышал такого английского слова. Это была какая-то "ing''-овая форма:

— Вы просто надо мной издеваетесь! Я ничего не понимаю!

— А ты не волнуйся так, — сладким голосом успокоил меня полисмен. — Мы с "тобой скоро опять увидимся, и ты все-все поймешь…

— Где это мы «увидимся»?

— В одном приятном учреждении. Ручаюсь: больше ты никогда так делать не будешь…

— Не делать чего?

— Не прикидывайся! — рявкнул полицейский. — И учти: еще одно слово, и ты получишь третий талон…

— За что?

— За сигнал «НЕ РАБОТАЮ»…

Теперь, наконец, у меня хватило ума заткнуться. Это мне было известно: кэбби, взявшему пассажира при включенном сигнале «НЕ РАБОТАЮ», полагается сто долларов…

Уничтоженный, опустошенный, я осмотрелся и — о боже — что творилось вокруг!.. Одно за другим подкатывали к бровке такси, и кэбби, озираясь на полицейского, который был занят мной, кидались к людям у стены, хватали багаж и чуть ли не силой тащили клиентов в свои машины… Желтые осы расклевывали мой батальон… Однако же, едва на Парк-авеню показался автобус, как явно в связи с его появлением пассажиры стали выскакивать из желтых машин. Теперь они силой вырывали у таксистов свои пожитки и штурмовали автобус!..

На опустевшем перекрестке мы остались с полицейским вдвоем. Да, я нашел золотоносную жилу, но разрабатывать ее запрещал какой-то непонятный, не известный мне закон. Сукин сын кончил писать.

— Объяснить тебе, что надо делать с этими бумагами?

— Нет! — сквозь боль сказал я своему палачу. — Все, что только можно было, ты уже сделал.

— Не все, — уточнил полицейский, имея в виду, что штраф за сигнал «НЕ РАБОТАЮ» он все же не выписал. Он ведь, свой в доску парень, вручил мне всего-навсего продолговатую повестку — с красными, набранными, как заголовок, жирным шрифтом словами: «УГОЛОВНЫЙ СУД РАЙОНА МАНХЕТТЕН…»