Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 68

Услышав это, Харлол хотел возразить, однако Льешо знаком потребовал молчания. Дойди дело до сражения, у них нет ни малейших шансов на победу. Конечно, можно затянуть беседу и дождаться прихода отряда, однако кто знает, сколько еще всадников стоят за спиной небольшого отряда Есугея?

– Мы пришли с миром, досточтимый вождь, и просим дать нам право с миром пройти своим путем, – ответил Льешо, соблюдая все традиции вежливого обращения и надеясь, что подобная обходительность смягчит сурового жителя степей. – Мы с уважением отнесемся к твоим стадам и не будем топтать твою землю.

Последняя фраза подразумевала, что лошади, конечно, будут пастись на лугах, но конокрадством и иным разбоем заниматься никто не собирается.

Однако Есугей решительно покачал головой:

– Нет, это невозможно.

Льешо решил дождаться, когда внимание вождя снова сосредоточится, и внимательно взглянул ему прямо в глаза. Есугей нахмурился и вздохнул, но принц не позволил ему продолжить.

– Я преследую карателей, которые страшно пытают моего родного брата, благословенного богами целителя, и двух верных товарищей. Они везут их на юг и хотят отдать в руки коварного мага. Ничто не сможет свернуть меня с избранного пути, даже самые мощные силы гарнов.

– Мой улус не имеет дел с южанами, – ответил Есугей. Льешо не знал, что такое улус. Однако он сумел прочитать на лице вождя нескрываемую неприязнь к жителям южных степей, а это означало, что перед ним стоит потенциальный союзник. Но как добиться доверия Есугея? Решившись, юноша открыл мысленному взору вождя свою душу – со всеми бушующими в ней страстями и затаенной, еще не раскрывшейся могучей силой.

Вождь отшатнулся, словно его ударили.

– Воистину, – снова негромко произнес он, собираясь с мыслями, – воистину сны являются в реальном мире.

– Так можно ли нам пройти?

– Я не владею должным правом.

Глаза всадника скользнули в сторону, словно избегая прямого взгляда собеседника, однако Льешо успел заметить хитрую искру. Есугей лгал. Что же он стремился скрыть?

– Я провожу тебя к хану своего улуса, и ты сможешь изложить ему свою просьбу.

– Кланы выбирают первого среди равных, вождя вождей, – он и называется ханом, – пояснил Харлол. – Подчиняющиеся хану кланы – это улус. Все его жители обращаются к правителю за советом и помощью, а каждый из вождей платит налог, в который входят лошади и юноши для службы в ханском войске.

Да, как много в мире несправедливости: даже религиозные ташеки Акенбада отправляли юношей в неизвестность – исследовать мир, сражаться и умирать, а заодно избавлялись от беспокойного нового поколения – молодые люди не нарушали сонного течения жизни в домах, где родились, да и дома эти никогда не становились их собственными. Льешо с печалью позавидовал неиссякаемой иронии мастера Дена – лишь она одна могла отвлечь от тяжких мыслей.

– Конечно, это не империя Шан, – продолжал Харлол, – но люди здесь очень зависят от жизни клана.

– Ты многое знаешь, ташекский шпион, – заметил Есугей. Тон его выдавал неприязнь и подозрительность.

– Я вовсе не шпион. – Харлол пожал плечами, не зная, как объяснить незнакомцу то, что казалось совершенно ясным ему самому. – Не шпион, а просто путник, который внимательно смотрит по сторонам.

Льешо кивнул, пытаясь успокоить вождя:

– Хорошо, мы обратимся с просьбой к хану, – ответил он и поспешил подчеркнуть срочность своего дела. – Я воздам хану подобающие почести и попрошу его милости. Но, пожалуйста, проводи меня к нему как можно быстрее. Каждая минута промедления грозит и брату, и товарищам неминуемой и ужасной смертью.

Юноша не смог сдержать дрожи – воспоминание о той отраве, которой терзал его мастер Марко, обожгло душу словно огнем.

Есугей тоже пошевелился в седле, словно страх принца передался и ему.

– Мой человек сможет отнести твоему войску весть – следовать за нами.

– В этом нет необходимости.

Льешо кивнул Харлолу, и ташек поднял руку, с которой взмыла в небо мощная быстрая птица. Каду резко вскрикнула, взмахнула крыльями и полетела туда, откуда прискакали трое всадников.

Гарнский вождь проводил птицу внимательным взглядом. Он промолчал, но лицо его выразило несказанное удивление – чудеса вокруг продолжались. Льешо понял настроение гарна: он не рассердился и не испугался, но глубоко задумался. Реакция его оказалась совсем иной, чем у тех варваров, которые разгромили Кунгол. Однако нельзя позволить себе расслабиться. Опасность оставалась опасностью, возможно, вождь по имени Есугей и не враг, и все же ни одного гарна нельзя считать другом.

– Сюда, – показал Есугей и поднял руку, призывая своих людей двигаться следом. – Поселение нашего улуса не так уж и далеко от того самого места, где мы сейчас стоим.

Вождь тронул поводья, однако Льешо еще не все выяснил.

– Каково расстояние в ли? – уточнил он, однако вождь лишь пожал плечами.

– Никогда не пробовал измерять степь в шанских мерах, – презрительно отрезал он, – но к ночи мы наверняка окажемся возле ханского шатра.

Итак, потерян еще один день. Однако, не подчинившись, Льешо потерял бы гораздо больше – время, силы, возможно, и жизнь. А потому, взглянув на товарищей, принц тяжело вздохнул и сделал знак трогаться в путь. Трое молча поехали следом за гарнскими всадниками.

Глава двадцать третья

Всадники ехали на запад не спеша, так, чтобы отряд Льешо мог их догнать. И действительно, довольно скоро показались основные силы во главе с Каду, на сей раз в ее человеческом обличье. Маленький Братец ехал вместе с карликом в грузовой повозке: обезьянке так понравились блестящие флейты, что она не захотела с ними расставаться, оставив в одиночестве любимую хозяйку. Каду подъехала поближе и дружески приветствовала товарищей. Если бы Льешо не понимал суть событий, то наверняка решил бы, что девушка просто хочет оказаться поближе к Харлолу. Однако ташек, который неизменно, всеми доступными средствами добивался возможности ехать рядом с принцем, посторонился и освободил ей место. Молодые люди взглянули друг на друга и улыбнулись так, что сомневаться в их чувствах уже не приходилось. Каду и Харлол посылали друг другу вовсе не те умильные взгляды, которыми неизменно обмениваются герои баллад: нет, эти двое смотрели друг на друга так, как смотрят на давно потерянное и наконец вновь обретенное драгоценное оружие.

Во сне Харлол умирал рядом с другим своим соотечественником и отдавал Льешо собственные глаза. Происходило же все на покрытой густым травяным ковром равнине, очень похожей на ту, по которой сейчас ехал отряд. Красота Каду не оставила равнодушным и самого Льешо, но даже в этих обстоятельствах он больше всего на свете боялся, что сон сбудется.

Каду была ненамного старше принца и тем не менее выступала в качестве наставницы и капитана его собственного отряда. Несколько раз она спасала Льешо жизнь и много раз заставляла нервничать; короче говоря, со времени ухода с Жемчужного острова девушка прочно вошла в жизнь принца. Он не хотел изменений, но понимал, что воительница служит госпоже Сьен Ма, которая распоряжается ею, используя в качестве посредника отца. А сейчас вот появились и еще одни оковы – на сей раз на сердце.

К счастью, Динха из Акенбада вручила эти оковы не кому-нибудь, а ему, Льешо, ну а он уж постарается с ними справиться.

Поймав взгляд Харлола, принц сделал решительное движение головой:

– Не смей из-за нее умирать!

Слова прозвучали как приказ.

Каду взглянула так, будто товарищ лишился рассудка.

– Ты слушаешь, что я рассказываю? – спросила она. – Или сам болтаешь какую-то ерунду?

Льешо виновато потупился. Да, он действительно не слышал ни единого ее слова. Но Харлол смотрел внимательно, он понял предсказание Динхи. Пустынники принадлежали Льешо, и принц имел право рисковать их жизнью; больше того, толкователи снов считали, что они непременно погибнут.

– Невозможно изменить судьбу, – ответил Харлол.