Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 73

– Проснись, Льешо, проснись! – звал Бикси и отчаянно тянул его за руку.

Голос товарища осип, словно от долгого крика.

– Я не сплю.

Льешо выдернул руку и сел на подстилке, спрашивая себя, действительно ли проснулся. Сон оставался слишком ярким и живым, а от воспоминания о ласках змеи и императора Шу холодело сердце.

– О Богиня, пожалуйста, – прошептал он, но не смог еы-гозорить того, чего так страстно желал: «Покоя, всего лишь покоя, хотя бы на одну ночь».

– Что с тобой случилось? Тебя мучил кошмарный сон?

– Я видел Шу с госпожой Сьен Ма. – Разве мог Льешо признаться, что видел богиню войны в змеином обличье, а императора – в черепашьем панцире вместо доспехов? Конечно, нет. Он мог сказать лишь главное: – Свин утверждает, что она его любит.

– А, ты об этом. – Бикси, похоже, вовсе не удивился. – Надеюсь, она сможет привести его в чувство.

– Но она же смертная богиня войны!

– Да, я, например, предпочитаю женщин более мирных, но я ведь не император Шана и не военачальник. Выйди на улицу – посмотри, что творится. Ты и представить себе не можешь, что произошло, пока ты спал.

Бикси посторонился, чтобы Льешо смог подняться с устроенной прямо на полу постели.

Юноша вовсе не был уверен в том, что сможет вынести новые неожиданности; недавняя любовная сцена лишила его мужества и выдержки. Но Бикси ждал, а потому пришлось собрать в кулак волю и откинуть полог палатки.

Он заснул на пустой равнине, а сейчас его маленькую красную палатку окружал целый лес белых войлочных юрт. Он впервые увидел их вблизи и понял, что также ошибался в отношении размера шатров, как и те люди, которые слагали легенды о башнях его родного Кунгола. Город хана не был золотым; его воздвигли из белого войлока, той же самой спрессованной шерсти, из которой изготовлялись и палатки карателей. Разница состояла лишь в отсутствии черной краски – именно из-за нее военный лагерь выглядел настолько зловещим. Эти шатры оказались огромными, с круглыми крышами, по периметру которых шли сложной формы карнизы. Толстый войлок не пропускал ветер и хорошо держал тепло; внутри, судя по всему, в очагах горел огонь: здесь и там из отверстий в крыше поднимался столб дыма.

Непосредственно перед лагерем Льешо проходила широкая улица; по ней рысью ехал отряд всадников, возвращавшийся с какого-то утомительного ночного задания. По обеим сторонам этой улицы стояли особенно высокие и просторные юрты, а те, что поменьше, занимали пространство до самого горизонта.

– Неужели такое возможно? – едва слышно пробормотал Льешо.

На осаду зрелище не было похоже, поскольку оружия заметно не было. Словно во сне, палатки появились сами собой, по волшебству. Именно это и заставляло нервничать.

– Это явился сам великий хан.

Возле палатки стоял мастер Ден. Он широко расставил ноги, а кулаками уперся в бока. Справа и слева от учителя Льешо увидел трех своих братьев и императорского карлика. Рядом стояли капитаны, а чуть поодаль нервно ждал команды весь небольшой отряд.

– Какая же сила принесла его сюда? – поинтересовался принц.

Прежде чем кто-то смог ответить на вопрос, юноша заметил, как из-за угла его палатки стремительно выскочил незнакомец; вслед за ним появилась целительница Карина. За время долгих странствий Льешо пришлось повидать немало чудес, однако этот небольшой человечек был самым странным из всех известных созданий. Он, несомненно, принадлежал к народу гарнов и, хотя и казался выше принца, все-таки не достигал обычного для своих сограждан роста. Волосы его были заплетены не в одну косу, как обычно, и даже не в две, а в такое их количество, которое не поддавалось счету. Косички эти торчали во все стороны под всеми возможными углами. И каждая из них заканчивалась вплетенным талисманом – бусинкой, камешком, кусочком железа, крошечной косточкой птицы или маленького животного.

Одежда незнакомца состояла из множества отдельных полос; грубые кожаные штаны спускались к узким сапогам. К полосам были пришиты свисавшие с серебряных цепей колокольчики и амулеты, а воротник украшали шкурки горностая, причем держались они на мелких острых зубах зверька. Стоило человечку пошевелить плечами или повернуться – а делал он это быстрыми, резкими движениями, – как шкурки начинали подпрыгивать в странном причудливом танце. В одной руке удивительное создание держало бубен, а в другой – кость крупной косули, которую только что взял из рук Карины.

Карина оказалась в таком же костюме, как и ее спутник. И на поясе, и на плечах ее качалось, болталось, звенело множество мелких безделушек и побрякушек. Длинный конец широкого кожаного пояса украшала черная кисточка – такая же, как на хвосте тушканчика.

Незнакомец пристально уставился в лицо Льешо, словно мог прочитать на нем законы Пути Богини, потом кивнул.

– Мал, словно мой палец, но остр, словно игла, – пробормотал он, словно подтверждая собственные мысли.

– Прошу прощения, но я вас не понимаю. Не могли бы вы высказаться яснее?

Очевидно, понимания от Льешо и не ждали, однако поскольку Карина относилась к странному человечку с глубоким почтением, он решил быть как можно более вежливым. Льюка, однако, фыркнул, словно почувствовал в воздухе дурной запах. Вполне возможно, что он исходил от незнакомца – это от него несло застарелым потом и протухшим жиром.

– Это шаман, – пояснил Льюка, – заклинатель.

– Нет, целитель и учитель, – мягко поправила Карина, быстро перебирая талисманы своего спутника. – Его зовут Болгай. – С этими словами девушка так низко наклонилась, чтобы рассмотреть какую-то мелкую деталь, что почти уткнулась носом в волосы коллеги. – Он давний друг моей мамы. Болгай, познакомься, пожалуйста, это Льешо.

Болгай слегка поклонился:

– При свете Великой Луны стая выходит на охоту в серых сапогах.

Льешо почувствовал, что шаман только что ответил на его собственную просьбу, но снова ничего не понял. Впрочем, Карина с легкостью разгадывала странные загадки.

– Первое – «мал, но остр», – это оса. Несмотря на невысокий рост, Льешо способен повергнуть могущественного человека. Второе же – это сравнение шатрового города с волчьей стаей, которая ночью разыскивала Льешо.

В юртах, должно быть, помещались тысячи и десятки тысяч человек. Способность хана стремительно собрать и организовать такое количество людей казалась сильнее магии. Волшебник оставался уязвимым, а столь искусный и властный военачальник мог не беспокоиться за собственную оборону.

Болгай не обращал никакого внимания на попытки Льешо осознать то, что произошло ночью, пока он спал. Он повесил бубен на плечо и свободной рукой отвязал ту самую косточку, которая только что так заинтересовала Карину. Сделать это оказалось непросто, потому что шаман постоянно дергал головой – примерно так же, как делают живущие в траве мелкие зверьки. Принц перехватил острый, испытывающий взгляд маленьких глазок и помимо своей воли широко улыбнулся в ответ.

– Только не пытайся мне доказывать, что принимаешь это существо всерьез! – недовольно, краснея от возмущения и переводя взгляд с брата на шамана, воскликнул Льюка. – Ведь он исповедует самую низменную из религий и не гнушается никакими уловками и хитростями, чтобы обмануть невежд!

Столь открытых оскорблений допускать было нельзя. Льешо старался говорить спокойно, однако гнев дал себя знать и в блеске глаз, и в трепете ноздрей.

– Чимбай-хан сумел за одну-единственную ночь окружить нас городом в десятки тысяч жителей, – парировал он. – Я бы поостерегся называть его невеждой!

– Я вовсе не имел в виду самого хана…

Льюка внезапно побледнел от страха.

– Так умей проявить должное почтение к его слуге.

Льешо повернулся спиной и к брату, и ко всей изумленной компании. Очевидно, эта стычка ознаменовала кризис их отношений, и ему не удалось разрешить сей кризис наилучшим способом. Но что было, то было, и принц постарался разговаривать с гостем как можно спокойнее. Ни сам Болгай, ни Карина не обратили на раздор между братьями ни малейшего внимания.