Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 74

Болгай на раскрытой ладони протянул девушке крошечную кость:

– Лебедь напился из серебряной реки и вернулся на святую гору.

Карина с улыбкой приняла подношение.

– Мама так любит ваши письма, – заметила она. Очевидно, лебедь представлял собой какое-то сообщение, а серебряная река могла означать чернила. Льешо не заметил на косточке никаких надписей, но сомневаться не приходилось: целительница Мара увидит куда больше. Игра в загадки начинала казаться интересной.

– Все мы сопровождаем Льешо в его испытании, – продолжила Карина рассказ, одновременно запихивая косточку в крошечную сумочку на серебряной цепочке. – В окрестностях Дарнэга, в старой гостинице, на нас напал отряд карателей. Они хотели захватить принца и отвезти его злобному магу, который живет где-то на юге. Но получилось так, что им достался старший брат Льешо и двое его друзей. Мы же сами идем из разрушенного Акенбада и надеемся освободить заложников еще до того, как враги сумеют встретиться со своим хозяином.

– Птицы летают в полях перед вами, а хищники рыщут по вашим следам.

Льешо сумел понять и эту загадку. Птицы означали стрелы во время битвы, а хищники – тех плотоядных, которые появляются на поле после нее. С каждой минутой шаман казался все более знакомым. Уж не сопровождал ли он участников Долгого Пути на невольничий рынок? Но нет, Есугей заверил, что никто из членов клана не принимал участия в налете на Фибию. Но вот сон в поле, беседа со Свином…

– Мы не могли встречаться раньше? – поинтересовался принц, стесняясь спросить прямо, не приходил ли этот человек в его сон в виде горностая.

Странный человечек застыл, потом одобрительно похлопал юношу по плечу:

– Острый нож режет глубоко.

Комплимент заставил Льешо покраснеть. Да, теперь он все вспомнил: горностай в густой высокой траве. Свин советовал довериться этому человеку. Но принц не успел продолжить беседу, мастер Ден крепко, но осторожно сжал его руку.

– Время молитвы, – объявил он. – Чимбай-хан захочет встретиться с тобой сразу после восхода Великого солнца.

Учитель повел всех – и капитанов, и простых воинов – на небольшую полянку возле лагеря.

Устроившись неподалеку, Болгай внимательно, с искренним интересом наблюдал, как чужестранцы построились в ряды во главе с капитанами и самим принцем. Карина не стала заниматься вместе со всеми, а подошла к шаману, по пути приводя в порядок свой затейливый наряд.

Мастер Ден начал ритуал с «Красного солнца», и Льешо медленно, лениво потянулся, словно стремясь достать до неба и поприветствовать восход. Затем последовала «Текущая река». Мастер провозгласил «Ветер на просяном поле», и, исполняя упражнение, Льешо действительно ощутил, как в волосах его гуляет свежий ветерок, как склоняется трава под ногами, как наполняется дыханием и силой кровь. В эту минуту раздался звук бубна. Принц оглянулся и увидел, что шаман, словно горностай, бегает вокруг Карины и бьет в бубен, а девушка прыгает и вьется, словно настоящий тушканчик.

Зрелище оказалось настолько удивительным, что Льешо прервал упражнение и шагнул к веселящейся паре. Странно, но никто, кроме него, не обратил на странную, завораживающую музыку ни малейшего внимания. Принц же отдался ритму всей душой и всем телом. Руки и ноги внезапно перестали подчиняться – они сами собой пустились в пляс; разум же лишь пассивно воспринимал все происходящее, не в силах контролировать действия.

Звук бубна волнами пробегал по коже, по волосам, унося вдаль, отделяя душу от тела. Карина и странный гарн танцевали, и Льешо танцевал вместе с ними. Болгай начал кружиться, и принц обнаружил, что, словно зеркало, повторяет все его движения. Ноги юноши уже не касались земли; он бесстрашно взлетел в воздух, который держал его так же надежно, как когда-то волны Жемчужной бухты.

Музыка неожиданно прекратилась. Льешо тут же съежился, словно марионетка, у которой сломали палочки. Он не мог ни пошевелиться, ни прикрыть от яркого солнечного света глаза, однако это его совсем не волновало. Главным оказалось то, что давно живущая в его душе боль, с которой он настолько свыкся, что почти не замечал ее присутствия, неожиданно куда-то исчезла. Льешо, словно дитя, погрузился в блаженную пустоту. На волне мысли внезапно промелькнул вопрос – «не сон ли это? » – и, словно дым, растворился в блаженной улыбке.

– Льешо?

Светлеющее утро заслонила чья-то тень. А, это мастер Ден и музыкант – они стоят против солнца. А рядом с ними старшие братья. Шокар выглядит так, будто готов на месте уничтожить то, что заставило принца без сил лечь на траву, а Льюка смотрит сверху вниз, обдавая поистине зимним холодом.

– Льешо? Ты не спишь?

Голос мастера Дена звучал сурово, и юноша невольно спросил себя, чем провинился на сей раз. Но сейчас они не на Жемчужном острове, и учитель давно не разговаривал с учеником таким тоном – со времени гладиаторских боев в провинции Фаршо.

– Он не дышит, – настойчиво, сердито и испуганно говорил Шокар, крепко сжав кулаки. – Почему он не дышит?

Брат так смотрел на мастера Дена, что Льешо хотелось попросить его не бить лукавого бога.

Да, сначала надо что-то сделать с дыханием – его сейчас действительно нет. Он хотел бы пожаловаться Карине. А вот и она! Ее голос хорошо слышен – звонкий, как у жаворонка, и настойчивый, как у сороки.

– Пропустите. Я должна его осмотреть.

С сосредоточенным выражением лица целительница опустилась на колени. Ловкими сильными пальцами она провела по шейным позвонкам, проверяя, все ли они целы, добралась до затылка, а потом так запрокинула голову, что горло оказалось растянутым, а подбородок устремился прямо в небо. И в тот самый момент, когда юноша пытался решить, вспомнит ли он когда-нибудь, как люди дышат, Карина наклонилась и поцеловала его в губы. Нет, это был не поцелуй. Она просто вдула ему в рот воздух. Он проник в легкие, а девушка нажала на живот и выдавила его обратно. Повторила эту процедуру еще раз и еще, и скоро Льешо вспомнил, что значит дышать. Он вдохнул, а потом выдохнул так медленно, словно все его существо превратилось в один сплошной воздух и пыталось через рот вырваться на волю. Наконец он выдохнул всего себя и, оказавшись плоским, словно пустая баклажка, снова вдохнул. Посмотрел вокруг:

– Что случилось?

– Ты потерял сознание, но уже приходишь в себя, так что все будет хорошо.

Собачьи Уши зашел с другой стороны, чтобы не мешать Карине, и крепко сжал руку принца.

Льешо улыбнулся, согретый сочувствием, окружавшим его словно солнечный свет. Впрочем, карлик ошибался.

– Неправда, я не терял сознание. Ты видел, как я летал?

– Кажется, не очень четко рассмотрел, – задумчиво ответил Собачьи Уши.

Карина махнула рукой, отметая все сомнения:

– Разумеется, летал. Так всегда бывает: когда только учишься, поначалу забываешь дышать. Со временем все придет в норму.

– Но есть ли у него это время? – угрюмо уточнил карлик. Сидевший недалеко от принца Болгай поднялся на ноги и сурово посмотрел прямо в глаза мастеру Дену.

– – Три привязаны к дереву, но четвертая все еще свободна.

Еще недавно Льешо гордился тем, что понимает странный язык загадок; сейчас появились сомнения. Сам образ казался ясным – стреноженная лошадь, – но он-то не лошадь, у него не четыре ноги, да и из плена он давно вырвался. Впрочем, мастер Ден не стал возражать гарнскому шаману. Нахмурившись так, что между глаз залегла глубокая морщина, он распорядился положить принца на носилки и принести в палатку чаю.

– Я могу идти и сам, – возразил Льешо.

Однако стоило ему попытаться сесть, как Болгай сильно, но бережно надавил пальцем на лоб и заставил снова лечь.

– Отдохни. – Карина присоединилась к целому хору советчиков, обращавшихся с принцем как с тяжелобольным.

Что-то недовольно пробормотав, он подчинился, однако отдых оказался совсем не долгим.

– Молодой принц! – раздался голос Есугея. Вождь ехал по образовавшейся ночью широкой улице. Его вооруженная свита изо всех сил расталкивала сопротивляющихся и расточающих проклятия воинов Льешо. – Чимбай-хан выражает изумление по поводу присутствия в своем скромном лагере четырех принцев Облачной страны и приглашает их всех, а также их товарищей, разделить с ним завтрак, – провозгласил вождь. – Мне поручено передать приветствие и доставить гостей к столу.