Блондинки в шоколаде, или Психология Барби - Биркитт Ирина - Страница 17

Подъезд и квартиру в сталинском доме на Полянке мы отыскали быстро. Дверь открыла рыжеволосая девушка в длинной футболке: «Наташка, это к тебе».

По квартире бегали полуголые девушки, собираясь на репетицию. Наташа сидела на диване в большой, совмещенной с кухней гостиной. Было странно, что квартира такая большая и ухоженная, – если судить по Толику, предложенное им обиталище для девушек должно было представлять собой натуральный низкопробный гадючник.

– Неплохой ремонт, староватый, правда. И мебель ничего: элитка десятилетней давности, амурчики позолоченные и прочая хрень. – Машка уже успела обойти все три спальни и вернулась в гостиную. – Даже компьютер стоит.

Я села рядом с грустной Наташей:

– Тебя не обижали?

– А где тут пепельница? – вмешалась Машка, закончив осмотр кухонных шкафов.

– Тут курить строго запрещено, – отозвалась Наташа. – Нет, никто меня не обижал. Только я точно ничего на этом конкурсе не выиграю. – Наташа говорила, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Что за упаднические настроения? – Машка плюхнулась в большое кожаное кресло напротив.

Наташа рассказала, что вечером Толик двум другим девушкам дал команду собираться на ужин в ресторан, а Наташу взял с собой в супермаркет, где она помогала ему закупать продукты.

– Девчонки вернулись в три часа. Ребята на хороших машинах возили их в ресторан, а потом на модную дискотеку. «Топ-топ», что ли.

– «Tip-top», – поправила Машка. – Все будет тип-топ, уж я-то знаю-знаю, и от движенья клуба я улетаю-таю, – запела Машка, подпрыгивая на месте в такт словам. – У них там фишка: в начале и в конце вечеринки выходят гоу-гоу гёлз, и пьяный народ поет эту дурацкую песенку.

– Машинская, не видишь, девочка расстроена…

– Да не то чтобы расстроена, – заверила Наташа. – Утром Толик заехал и дал девчонкам по сто долларов. Они сказали, что это, скорее всего, были спонсоры и они фаворитки конкурса.

– Во змейки! – удивилась Машка. – Не боись, мы твои спонсоры! Белка, проведи краткий инструктаж новобранца!

Пока я рассказывала Наташе о премудростях конкурсной жизни, Бэтээр что-то выспрашивала у Наташиных соседок. Позвонила Катя и попросила меня приехать в ресторан, который мы арендовали для проведения презентации «Красавиц».

– Машка, я полетела. Мне надо через двадцать минут быть в гольф-клубе.

– Если что – звони. И не забудь: вечером ты должна быть при параде.

– При каком параде?

– Ты разве не поняла, что конкурс сегодня?

– Как? Они готовят девушек за один день? – В голове не укладывалось, что конкурс красоты можно провести после одной репетиции.

– Тут конвейер. Давай, к девяти подтягивайся в «Ударник», оттуда поедем на конкурс. Каблуки и вечерняк обязательны. Ведьме привет!

…Несколько часов я провела с Катей в гольф-клубе. Вначале я была против презентации, но Катя, точнее, они с Гариком уверили меня в том, что без маленьких междусобойчиков для друзей и рекламодателей невозможно обойтись. И каждый раз нам приходилось заново придумывать, каким образом автор-инкогнито поприветствует собравшихся. Для этой вечеринки сценарий был такой: мы с Катей поджигаем длинный фитиль установленного в центре сцены муляжа бомбы. Бомба «взрывается», распадаясь на части, и на сцене остается экран-пергамент, на который проецируется текст. Наш компьютерный мастер постарался на славу: на экране проступала причудливая вязь слов, строчка за строчкой, которая исчезала, словно прожигая бумагу, уступая место следующей фразе. Напитком вечера выбрали мохито, на салфетках стояла метка «без клофелина», а для барменов была приготовлена милицейская форма. Мы вносили последние коррективы, когда Машка позвонила, чтобы напомнить мне о конкурсе.

В квартире царил идеальный порядок и пахло свежестью. Достав из шкафа несколько вечерних платьев, я выбрала черное шелковое с алой подкладкой, которая выглядывала при ходьбе. Разрезы до бедра украшали витые шнурки. Принимаю душ, выбираю белье и сажусь перед зеркалом. Тональным кремом превращаю лицо в чистый лист. Что же мне сегодня нарисовать? Привычными движениями орудую кисточками: скулы, лоб, подбородок, брови чуть темнее, тени, тушь. Последний штрих – кроваво-алые губы в тон подкладке и деревянные китайские палочки в волосах, собранных в узел.

Таксист у подъезда теряет дар речи. Охранник в казино смотрит на меня с отвисшей челюстью, забывая проверить, не пронесла ли я в вечерней сумочке автомат Калашникова. Машка уже тут, она тоже успела переодеться. Точнее, раздеться. Короткое розовое платьице с кружевными шортиками и ажурные летние сапоги до колен – ни дать ни взять Барби.

– Готичненько, – высказалась Машка по поводу моего наряда.

– Маша, а с чего это ты вырядилась в ночную комбинацию? Я рядом с тобой выгляжу как злая королева.

– Будем играть в «хороший-плохой»!

– Как я понимаю, моя роль отрицательная? – для виду поинтересовалась я.

Даже будучи замужем, я не отказывала себе в невинных девичниках с Машкой, и за годы общения мы с ней наловчились разыгрывать целые спектакли. Если молодому человеку нравилась я, Машка изображала строгую маму, а если наоборот, наступал мой черед остужать пыл нового поклонника. Проверку проходили немногие, и устраивали мы ее, только если мужчина вызывал интерес. Потирая левое запястье указательным пальцем правой руки, мы сигналили друг другу, что на этого человека можно потратить пару минут и не отшивать сразу. Игра, признаться, очень нас развлекала.

– Просто я решила проводить последние теплые деньки. Через неделю так уже не оденешься. А платье я в этом сезоне еще не выгуливала.

– Так это платье уговорило тебя его надеть? – ухмыльнулась я.

– Не поверишь, так и было! – Машка умильно сморщила носик…

Мы переместились из одного казино в другое, где должен был пройти конкурс. Те же игровые автоматы, те же застывшие лица игроков. Сукно на столах, правда, синего цвета, а так все то же самое. У нас был заказан столик у сцены. Вышколенный официант поинтересовался, что мы будем пить, и удалился исполнять наши пожелания. Зал был наполовину пуст. До начала конкурса оставался почти час.

– Какого милого мы приехали так рано? – Я не любила тягостное ожидание.

– Толику настроение портить!

– Что ты на него ополчилась? Сама видела, как девочки живут. Никто их не насилует. Наташа под контролем. Отпрыгает свое на сцене, отправим ее домой.

У входа появился Толик. К нам он подошел с улыбкой мученика.

– Здравствуйте, дамы! Сразу видно, что вы Козерог, – козерожки большие любители черного цвета. – Явно побаиваясь Машки, он предпочел заговорить со мной.

Машка уже была в образе: лепетала милые глупости и живо интересовалась призами. Толик был удивлен такой переменой, но виду не подал и стал рассказывать о конкурсе:

– Конкурсы еженедельные, времени на репетиции мало. Девочки постоянно меняются. Мы сотрудничаем с продюсерскими центрами – они выбирают участниц, которые умеют петь, для бэк-вокала. Также мы сотрудничаем с журналами, девочки позируют для обложек. Постоянно ищем свежие лица…

– А свежим лицам после конкурса денежные премии предусмотрены? – невинно поинтересовалась Машка.

– Первая тройка награждается деньгами, остальные участницы получают в подарок туфли, вечерние платья, косметику и букеты. Организаторы оплачивают девушкам дорогу домой.

К Толику подошел мужчина, которого он представил нам как хореографа, после чего оба поспешили удалиться.

Зал постепенно заполнялся.

– Видишь, все нормально! Машинская, расслабься! – Я закурила и посмотрела на подругу.

– Жопой чую, тут что-то не то. Мне Наташины соседки сказали, что действительно ездили с ребятами отдыхать. Ребята культурные, не приставали. Но тогда с какой стати Толик дал им по сто басов? За трах – мало, за ужином посидеть – много. Где его выгода? – Компьютер в Машкиной голове запустил свою бухгалтерскую программу.