Радость пирата - Беннет Констанция - Страница 69

— Вас предупреждали, сударь, о том, что вас ждет, если вы посмеете докучать этой женщине. Вы думали, я блефовал?

Копели попытался ответить, но от страха лишился дара речи и лишь промычал в ответ что-то нечленораздельное.

— На этом острове найдется немало людей, готовых перерезать вам глотку всего за шиллинг. С этой минуты за вами будут следить, Копели, и если вы еще хоть раз приблизитесь к Алекс или откроете рот для того, чтобы сказать о ней хоть одно недоброе слово, Англии вам не видать вовек. Ясно?

Стараясь, насколько это было в его силах, сохранить лицо, Копели, едва Кросс отпустил его, отчего бедняга отлетел к противоположной стене, расправил воротник.

— В высшей степени ясно, — ответствовал Копели тонким, визгливым голосом и, прочистив горло, чтобы вернуть голосу нормальный тембр, добавил: — Позвольте откланяться.

Наблюдая торопливое отступление Копели, Алекс, не удержавшись, рассмеялась. Отвернувшись, она закрыла лицо руками, и, когда она отняла ладони, Майлз нисколько не удивился, увидев ее щеки мокрыми от слез.

Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи, и Алекс, порывисто обернувшись, прижалась лицом к его груди, вздрагивая от рыданий.

— Прости… Думаю, мне повезло в том, что Иезекииль вынужден был большую часть времени проводить у себя в каюте. Похоже, он знает, как вывести меня из себя.

— Он пытался уговорить тебя выйти за него замуж? — скривившись, спросил Майлз.

— Да. — Алекс кивнула и вытащила из кармана жакета кружевной платочек. — В противном случае он недвусмысленно обещал поведать как можно большему числу людей о моем неблагоразумии.

— Тогда не возвращайся.

Алекс прожгла Майлза пронзительно-синим взглядом.

— Я должна вернуться назад, Майлз. Бриджуотер — моя родина.

— Ты могла бы выйти за меня замуж, — тихо сказал он.

— Только потому, что ты чувствуешь вину за то, что случилось со мной? Нет, Майлз. Я не хочу обрекать никого из нас на брак без любви.

— Алекс, я люблю тебя, и ты это знаешь.

В глазах его стояла такая тоска и боль, что Алекс не выдержала и отвернулась, подавив слезы.

— Да, я знаю. И от этого все становится только еще тяжелее. Господи, — с истеричным смешком сказала Алекс, — насколько все было бы проще, если бы я могла поверить в то, что пытался внушить мне Иезекииль, что ты просто бессердечный аристократ, использовавший деревенскую девушку и затем по ненужности выбросивший ее вон. Но я знаю, что это не так. Я люблю тебя, Майлз, — сказала она, храбро взглянув ему в глаза, — и я знаю, что и ты меня любишь. Но этот мир несовершенен, и одной любви, оказывается, недостаточно. Ты никогда не забудешь о Диего — мы оба об этом знаем, и я думаю, что мы оба должны принять этот факт как данность.

Майлз кивнул, и Алекс внутренне съежилась. Огонек надежды, который все еще теплился в ней, окончательно потух. Она так мечтала о том, что он станет спорить с ней, оспаривать логику ее рассуждений, будет говорить, что все, что касается Диего, не имеет для него значения, но, увы, этого не произошло. Майлз метался, и это было настолько явно, настолько очевидно для нее, насколько и то, что Майлз Кросс был не из тех людей, которые могли бы жить счастливо, зная, что что-то весьма существенное в их жизни не находится в их власти. Более того, несмотря на его неуклюжую попытку разубедить ее, Алекс ясно видела, что ее решение было для него избавлением. Она хотела бы возненавидеть его, но не могла. Алекс знала, что человек по природе своей несовершенен и искать совершенства в человеческом существе — бессмысленная затея, но кто виноват, что ее угораздило полюбить человека, главным несовершенством, главным недостатком которого было требование непогрешимости от себя и других. Алекс оказалась в замкнутом кольце, и разорвать этот порочный круг было не в ее силах.

Майлз подошел к окошку, уныло глядя на близкий берег с суетливыми доками. После нескольких мучительных секунд молчания он объявил:

— Я позабочусь о Копели… Чтобы он не причинил тебе никакого вреда.

— Что ты имеешь в виду? — Я сделаю так, чтобы он задержался на Ямайке. Мои родственники подыщут для тебя транспорт, идущий в Англию, а затем позаботятся о том, чтобы на этом корабле не оказалось Копели. Если он даже вернется на пару месяцев позднее, у тебя хватит времени на то, чтобы сообщить соотечественникам твою версию истории, и, как мне кажется, люди скорее поверят тебе, а не Копели. Если ты не против, можно сделать так, чтобы он остался в Кингстоне навсегда. Признаться честно, мне больше по душе последний вариант.

— Я не желаю ему вреда, Майлз. Не хочу обременять свою совесть.

— Обещаю, с ним ничего плохого не сделают. — Майлз отвернулся от окна и посмотрел на нее. — Курт уже на берегу с запиской для моей кузины. Я прошу ее приготовиться к встрече.

— Твоя кузина живет в Кингстоне?

Майлз с отсутствующим видом кивнул:

— Да. Ее зовут Мадлен Венц. Она дальняя родственница и самая близкая подруга моей матери. В детстве они были неразлучны. Кузина Мэдди вышла замуж за первого помощника моего отца, Льюиса Венца. Мэдди и ее муж — верные друзья моих родителей.

— И поэтому ты чувствуешь себя в безопасности в британском порту?

— Отец Мэдди, — с улыбкой продолжал Майлз, — был губернатором в Кингстоне в течение многих лет, вплоть до своей смерти два года назад. Я не лгал, рассказывая о том, что здешние чиновники сквозь пальцы смотрят на контрабандную торговлю между местными лавочниками и американскими каперами. Меня здесь хорошо знают, так что неприятностей не предвидится.

— Надеюсь, ты окажешься прав.

Наступило неловкое молчание. После нескольких секунд напряженной тишины Майлз наконец произнес слова, которых Алекс ожидала с внутренней дрожью. Взяв ее саквояж, он открыл дверь и, устало вздохнув, прошептал:

— Нам надо идти. Мэдди ждет.

Алекс, нервно мявшая носовой платок, не сознавая того, схватила ридикюль и, затолкав туда платочек, взялась за деревянную ручку клетки с кенарем. С обреченностью пленника, идущего к месту заключения, Алекс поднялась следом за Майлзом наверх.

Когда Алекс оказалась на палубе, глаза ее вновь подернулись влагой. Две дюжины матросов, выглядевших так же потерянно, как и она сама, стояли повсюду, сбившись в небольшие группы, только делая вид, что заняты делом. К ней подошел Депроу, отбросив в сторону с виду совершенно безупречное древко гарпуна для ловли марлин, которое он с удивительным усердием изучал на предмет возможных изъянов.

— Мне поручено сказать вам, что мы будем скучать без вас, мисс. Среди нас нет ни одного, кто не считал бы вас особенной женщиной.

— Спасибо, Депроу. Я тоже буду скучать по всех вас.

У Алекс предательски задрожала нижняя губа и глаза наполнились слезами. Спанглер, подошедший к Депроу, и так не очень владевший искусством красноречия, смутился настолько, что почти потерял способность говорить.

— Берегите руку, Ной, — ласково сказала ему Алекс.

— Благодаря вам у меня есть рука, которую я могу беречь. До свидания, мисс Алекс.

Алекс улыбнулась и, смахнув слезу, сказала:

— Слушая Цезаря, я буду вспоминать о вас, обо всех вас.

На этом прощание закончилось. Александра направилась к трапу, где поджидал ее Оги Макарди, нервно переминаясь с ноги на ногу. Поставив на палубу клетку с птицей, Алекс подошла к нему и, коснувшись его щеки своей, мокрой от слез, сказала:

— Я однажды поцеловала вас, Оги, вот сюда… и вы покраснели и убежали от меня как от огня. Вы и сейчас убежите?

Алекс уже не пыталась сдерживать всхлипы, и Оги, обняв ее за плечи своими громадными мозолистыми ручищами, привлек к себе.

— Ах, Оги, я буду так скучать по тебе.

— Не сдавайся, девочка, не отступайся от него, еще рано, — шепнул ей на ухо Оги, с трудом удерживаясь, чтобы не заплакать в голос.

Алекс отстранилась и с горечью ответила:

— Я сделала свой выбор. К сожалению, по-другому быть не может.

— Наверное, я старый сентиментальный дурак.