Тиски - Маловичко Олег - Страница 28

Их главный, парень в широких черных джинсах (господи, где он их достал?), подходит к нам.

– Денис кто? Ты? – Он протягивает нам руку, мы церемонно и вежливо здороваемся. – Меня Руслан зовут. Давайте во двор выйдем, поговорим.

Он машет головой своим гамадрилам, и весь выводок устремляется к двери.

– Пацаны, вы просто не туда полезли. В этом районе сейчас мы работаем. Мы еще глаза закрывали, когда Вова по десять грамм пулял – себе на сигареты, с нас не убудет, но сейчас он совсем припух. Он уже килограммами у вас тарится, нам это реально торговлю подламывает.

Мы стоим на детской площадке неподалеку от «Снежинки» – я от нечего делать присел на качели, и теперь они противно скрипят, стоит пошевелиться. Руслан объясняет нам ситуацию, а эта шобла за его спиной синхронно кивает головами на каждую его сентенцию, мелко и часто, как участники мальчиковой группы за спиной поющего лидера.

Как это и водится у всяких «Бэкстрит Бойз» и «Энсинков», по окончании главной партии Руслана сменяет обдолбанный худощавый блондинчик (про себя я тут же окрестил его Тимберлейком), подхватывающий дрожащим тенорком:

– Пацаны, только без обид, ладно? Вы по-любому не местные, а мы привыкли на своей территории сами проблемы решать.

Гамадрилы из массовки со значением кивают. Если они сейчас пустятся в синхронно выверенный и отработанный пляс, хором выводя «Привыкли сами… Проблемы решать… Решать, решать…», я не удивлюсь. Жаль, камеры нет. Готовый клип.

Меня пробивает на смех. И они сразу напрягаются. Денис тоже улыбается. Я достаточно насмотрелся на Дениса во время разных терок и стрел. Сначала он менжевался, никак не мог выбрать подходящую линию поведения. Поэтому просто стал снимать с Вернера – вот и сейчас он по-вернеровски тянет паузу, улыбаясь, как будто ему известно что-то такое, что опрокинет все словесные построения оппонента. Обычно это заставляет противника нервничать или, по крайней мере, недоумевать. Эти остаются спокойными.

– Вы сами по себе или работаете с кем-то? – интересуется Денис.

– Сами, – отвечает Руслан, и Денис удовлетворенно кивает, – но, если что, можем Ходжу подпрячь. Вы тоже не его уровень, поэтому им придется решать с Вернером. Надо это вам, или мы сами договориться сможем?

– Сами договоримся. – Денис говорит спокойно, даже тихо. Чтобы понять, собеседнику приходится напрячь слух и наклониться. Эту манеру он тоже усвоил от Вернера. -Значит, поступаем так – торгуйте в районе как хотите, мы вас перебивать не будем. А вы нас. Единственное – по цене можем договориться, чтобы друг друга не подламывать. – Денис смотрит на часы, устало хмурится, демонстрируя Руслану и его бойз-бэнду, как они, в сущности, надоели ему своими мелочными проблемами. – И одну вещь усвойте. Вы только живете здесь, а район это не ваш. Я не говорю, что он наш. Он свободный. О’кей? Где Вова Каляев?

Руслан улыбается. Улыбкой, за которую обычно принято давать в морду. Я бы так и сделал, если бы не десяток гамадрил бэк-вокалистов за его спиной.

Тимберлейк достает из кармана полиэтиленовый пакет с чем-то красным внутри.

– Вова, он не может сейчас, – тянет он противным пидорским голоском, – из него столько вытекло… Он сам не может поздороваться, поэтому вон чего прислал.

И Тимберлейк швыряет в лицо Денису два окровавленных обрубка плоти, еще недавно бывшие пальцами Вовчика. Они попадают в лицо Дениса, Крот запутывается в кармане куртки, не может достать пистолет, и воздух ощетинивается стволами. Все нацелены на нас.

Впервые за все время работы я смотрю в дуло. Повезло начать сразу с большого – мне в лоб уставился обрез. А держит его обдолбанный Тимберлейк с дрожащими от напряжения руками, и спокойствия мне это не добавляет. Губы Тимберлейка кривятся, складываясь в гримасу, которую он, вероятно, считает улыбкой. На меня она производит ужасающее впечатление.

Пальцы Вовчика лежат на земле, в самом центре круга от света фонаря, и я вижу наполовину залитую бурой засохшей кровью розу ветров в месте, которое раньше было прикрыто печаткой.

– Кончайте херней маяться, – бросает Денис, не опуская рук.

– Денис, слушай, да? – прерывает Руслан. – Ты сейчас мне пообещаешь, что ни сам, ни кто-то от тебя в район этот не полезете больше, ладно?

– Я тебе завтра скажу, – Дэн тянет время, чтобы перебросить проблему на Вернера. Руслан это понимает.

– Хуй там завтра. Денис, или ты сейчас пообещаешь, или я вас всех троих зарою на хуй.

– Хорошо. Обещаю.

Тимберлейк отводит обрез от моего лица последним, когда весь бэнд уже упокоился и распихал оружие по карманам и поясам. В его глазах – сожаление.

Пятачок пространства перед мастерской Вернера освещается лампой, провод от которой протянут из ангара. В кругляше света над доской режутся в нарды Жига и ночной сторож, пожилой татарин Равиль.

– Он на Ходжу сослался? – уточняет Вернер, на которого наш рассказ, кажется, не произвел никакого впечатления.

Получив подтверждение, Игорь уходит в ангар. На ходу щелкает клавишами телефонной трубки.

– Он их похоронит. – Крот сплевывает на землю и выбивает сигарету из пачки. Бьет сильно – сигарета падает как раз в то место, где секундой ранее приземлился плевок. – Пута мадре… Всю шантрапу эту, завтра же. Попрошу, чтобы с собой взял. Гниде этой белобрысой пальцы отрежу.

– Тимберлейку? – переспрашиваю я.

– При чем здесь Тимберлейк? – впервые подает голос Дэн.

От неожиданного удара стальной двери ангара дергаемся не только мы, но и Жига с Равилем. Эхо теряется в ночи, а мы смотрим на Вернера, который, похоже, взбешен. Кружочки желваков бродят под его кожей на скулах, брови сошлись в сердитую скобку. Я впервые вижу его таким.

– Больше не надо туда ездить. Забыли про этот район вообще.

Приехав домой, я открываю дверь и, стараясь не шуметь, прохожу на цыпочках. Осторожно снимаю ботинки, раздеваюсь. Быстрый душ, прощальная сигарета в форточку – и я лезу в кровать, осторожно, стараясь не разбудить Симку.

Никогда раньше я не понимал, что самый большой кайф в жизни – быть рядом с любимым человеком. Я знаю, как банально звучит эта фраза – все равно что хлопнуть себя по лбу и с умным видом заорать: «Вода мокрая!» Но правда всегда лупит по лбу, какой бы банальной она ни казалась.

Завтра мы проснемся и пойдем на рынок. Я буду выбирать рыбу и приправы, а Симка – фрукты и зелень. Когда мы будем возвращаться, Симка отругает меня за то, что я не торговался. По пути мы заглянем в видеопрокат и поссоримся при выборе фильма – наши пристрастия редко совпадают. Вернувшись домой, мы будем ужинать, пить вино, смотреть фильм. Любить друг друга.

Когда мы занимаемся любовью, я все время выключаю свет, а если это происходит днем – задергиваю наглухо шторы. Я в последнее время меньше тренируюсь и немного располнел. Я стесняюсь своего живота и двух полос плоти по бокам, особенно когда сравниваю свое тело с идеальным телом Симки. Она только смеется и называет меня глупым.

– Ты не понимаешь, как я тебя люблю, – говорит она.

А потом я изучаю ее. Подолгу вожу пальцем по коже, отмечая каждую родинку и впадинку. На ее левой ноге – старый детский шрам, последствие неудачного прыжка в реку с тарзанки. Он выцвел от времени и сейчас выглядит просто как белая полоса. Такие бывают от солнца, если ты уснешь на пляже, случайно оставив что-то на себе – браслет, ручку. У Симки широкие плечи и выступающие вперед ключицы, как у пловчихи. Маленькие груди, очень чувствительные к ласкам и температуре – когда они обнажены, а форточка открыта и в комнате прохладно, кожа покрывается пупырышками, а соски твердеют. Я чувствую прилив возбуждения.

Вот это – счастье. Не надо ничего другого. Рецепт крайне прост. Ты сидишь на диване и смотришь кино с любимой девушкой. Все.

А вчера меня пытались убить. И лишить Симки. Лишить возможности любить ее, пить с ней вино, смотреть вместе фильмы. Спать с ней.

Надо заканчивать с этим.