Тиски - Маловичко Олег - Страница 29

Завершая наш старый разговор, когда я признался Симке в том, чем занимаюсь, я сказал ей:

– Если хочешь, можешь уйти. Я не сказал тебе всей правды, я виноват.

– Глупый. Я люблю тебя.

– Несмотря на то, чем я занимаюсь?

– В тебе нет говна, Пуля. Не важно, что ты делаешь. Главное, что будет дальше.

Мне кажется, я нашел ответ на ее вопрос.

Следующим вечером я сижу в гараже Крота и работаю над отчетностью. Мы ни словом не вспоминаем о вчерашнем происшествии – так всем легче.

Каждый занимается тем, что у него получается лучше. Денис и Крот фасуют чеки, я, бегая пальцами по клавишам ноутбука, подбиваю недельный баланс. Одно движение курсора – и мы с Симкой становимся богаче на триста баксов.

Если не считать детских забав в местном универмаге, когда мы, на смелость, тырили жвачки «Дональдс» или блестящие пакетики с «Юпи», можно сказать, что я впервые в жизни украл.

Кто-то скажет – украл у товарищей. А кто-то – у Вернера. Все зависит от точки зрения.

Я не хочу больше смотреть в дуло обреза. Я свалю отсюда. Заберу Симку, батю, матушку и свалю. Из этого города, из этой страны.

КРОТ

Бабок реально много. Настолько, что трудно понять, как с ними справиться. Не сразу получается приспособить уровень своих потребностей к внезапно изменившимся доходам. Все равно не успеваю. В мае я заказываю через Вазгена с портов праворульный «Корвет» – трехлетка, пробег сорок тысяч. Но к тому времени, как он приходит, я уже рассекаю по городу на новенькой, купленной в салоне «бэхе». Вазген соглашается пристроить «Корвет», и мне приходится доплатить ему полторы тысячи, но я этого даже не замечаю. Когда много денег, важно даже не то, что ты можешь на них купить. Главное – не замечать их потери.

Я, конечно, могу задуматься о покупке дома или начать откладывать на квартиру в Москве или Питере – но это скучно. Как только начинаешь копить и экономить, что-то в тебе кончается. Любая экономия – медленная смерть. Easy come, easy go – вот мой принцип. И я старательно меняю мироощущение под изменившиеся обстоятельства.

Неправда, что бабки не меняют человека. Еще как меняют. И его самого, и людей вокруг. Если вы не верите, проведите простой эксперимент. Возьмите хороший кусок нала, положите во внутренний карман и проживите с ним день. Не надо его тратить, предъявлять всем – достаточно просто иметь при себе. Ваше мироощущение изменится. Вы будете поминутно трогать его сквозь ткань пиджака – вроде бы ненароком, незаметно для окружающих. Эти касания успокаивают и селят в душе чувство превосходства над другими.

Раз в неделю я летаю в Питер, к Лене. У нее там парень, с которым «все серьезно». Но я с бабками. Бедная Ленка разрывается надвое между мной и будущим мужем – нет отмазки, которую бы она не скормила своему парню, лишь бы провести день со мной – все эти болеющие бабушки, внезапно приехавшие подруги, срочные экзамены. Парадокс в том, что Ленка меня не любит. Нам хорошо в постели, но, я уверен, такого добра и в Питере навалом. Мне кажется, Ленка не может противиться томному очарованию бабок. Перед тем как с головой нырнуть в вопросы сражения за карьеру и квадратные метры, утонуть в приработках, пеленках и скандалах с мужем, Ленке хочется напоследок выйти из лимузина и процокать каблучками пятисотдолларовых сапог (представляешь, Ромка, тетка подарила – ей по размеру не подошли!) в услужливо распахнутую швейцаром дверь и заниматься любовью на кинг-сайз кровати гостиничного люкса. В организации встреч я до мелочей воплощаю лошиные представления о high life – если шампанское, то Moet, если такси – то лимузин (пусть даже из него не до конца выветрился запах блевотины от тысяч предыдущих свадеб).

Бабки делают стиль.

Я ловлю себя на том, что по утрам в параше листаю GQ и FHM, а забытые измятые «Пентхаусы» покрываются пылью в уголке.

Раньше я имел разные дела с Вазгеном с портов – сливал ему краденые магнитолы, мобильники. Теперь через Вазгена я покупаю стиль. Он привозит мне «Магнум Дезерт Игл» и шестизарядную испанскую «Астру» с никелированным корпусом и деревянной ручкой. Его же стараниями в потайном отделе моей новой «бэхи» селится «узи» и две запасные обоймы. С трудом представляю ситуацию, в которой автомат мог бы пригодиться, да и Денис убил бы, узнав, что я вожу ствол «для просто так», но стиль требует жертв – «узи» такая же неотъемлемая его часть, как золотая цепь с надписью «Крот» на шее (2550 $) или инкрустированный камешками зажим для купюр (900 $).

Выясняется, что трахаться просто так куда дороже, чем покупать шлюх. В случаях с блядями существует некая прозрачность ситуации – ты заплатил, ты должен получить свое. Остальное – выпивка, жратва – должно восприниматься шлюхой как бонус и лишний раз свидетельствовать о широте твоей натуры. Если вам нужен мой совет, как потратить побольше денег, – не имейте дела со шлюхами. Приличные девки дороже. Торговля та же, только завуалированная. Калькулятор в голове девки складывает и складывает потраченные тобой на нее бабки, пока не дзинькнет – можно давать. Плюс к тому, на приличную девку ты тратишь больше времени, а время – деньги.

Поэтому с недавних пор я обхожусь шлюхами. Это спокойнее, экономичнее и чище с точки зрения морали. Естественно, я не пользуюсь сомнительными услугами уличных пятаковских шлюх – мне вообще неясна природа чувства, которое способны вызвать у мужчины эти раскрашенные, пахнущие перегаром, толстые и тупые твари. Я покупаю стрип-танцовщиц в двух местных клубах. В том числе у Штефы, с которым мы странным образом сошлись после того случая, когда Вернер немного подушил его кальянной трубой.

Постепенно имидж начинает пожирать меня. Я должен с какого-то перепугу платить за ораву халявщиков, напивающихся за мой счет в клубе, я должен выплачивать кредит за купленную Ленкой машину, платить за ремонт в квартире предков, давать деньги бабе, с которой пару раз переспал, чтобы она могла устроить своего брата-дебила в какую-то клинику. Все во­круг считают, что раз у меня много денег и деньги эти грязные, я всенепременно должен испытывать чувство вины и со всеми делиться.

Вскоре я понимаю, что нищ и денег катастрофически не хватает. Неделя, другая – и вот я уже торчу пятерку Пуле, столько же – Денису, и только не выветрившийся после случая на пустыре страх мешает мне попросить в долг у Вернера.

Брак с Симкой обострил Пулино занудство, раньше намеченное в его характере лишь расплывающимся пунктиром. Не реже двух раз в неделю он интересуется судьбой своего долга, всегда – при Денисе. Пуля, как строгая матушка, ворчит при виде каждой моей обновки – он впрямую говорит, что вместо покупки нового костюма я мог бы закрыть пятьсот баксов ему или Денису. Я пытаюсь объяснить, что костюм мне не нужен, я просто раб созданного мною имиджа, но до Пули не доходит.

Больше всего меня обижает то, что мы довольствуемся вторыми ролями. Я же вижу, какие бабки уплывают Вернеру. Мы лишь отщипываем с боков то, что он нам позволит.

После случая на Сортировке постамент Вернера не обрушился, но накренился и дал трещину. Я понял, что он может отступать. И испугаться. Никакой он не бог. Такой же человек, как мы, – со своими минусами, страхами и слабыми местами. Его концентрация на работе, ум, опыт, жесткость ставят его выше нас. Пока.

Некоторое время я не обсуждаю эту тему с друзьями. Пуля сразу зассыт, побледнеет и задрожит подбородком. А Дэн пока не избавился от нравственных мук по поводу природы нашего бизнеса. Я считаю это кокетством, ему просто нравится терзаться, есть такой тип. Я выжидаю. И когда Денис свыкается со своей новой участью – это видно по рвению, которое он начинает проявлять в работе, – я приглашаю его на потереть. Без Пули.

Я считаю, что время Вернера проходит, говорю я Денису, пока он одну за другой опрокидывает в себя чашечки ристретто – мы встречаемся утром, после того, как Дэн отработал сет в «Орбите». Игорь в прошлом, как двубортные пиджаки или группа «Teke that», говорю я, и он рано или поздно уйдет. Вопрос в том, кто займет его место.