Кольцо Уракары - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 60

– С удовольствием – раз уж приходится задержаться здесь. – Я почувствовал, что Селен слегка обиделся. – Поймите правильно: у меня катастрофа со временем, иначе я охотно провел бы у вас неделю-другую: все тут кажется мне очень интересным…

Он немного оттаял.

– Хорошо. Только старайтесь не очень отдаляться от берега. У вашего организма нет привычки к нашим фоновым полям, а во второй раз на вас могут и не наткнуться так удачно: лес велик и густ.

– Вы меня напугали. Обещаю оставаться на территории поселка.

– Так будет полезнее для вас.

Мы пообедали – тем, что мэр поселения назвал «натуральными продуктами». Не знаю, может быть, кому-то это кажется вкусным, мне же показалось слишком пресным; наверное, вкус мой – как и любого нормального жителя Федерации – за века цивилизованного житья успел извратиться. Однако за столом я старался сохранять на лице выражение полного удовольствия, а голод, который я испытывал, был в этом деле хорошим помощником.

Прогулка по поселению и в самом деле оказалась небезлюбопытной. Казалось, я попал в учебник старой истории – когда люди жили в деревнях, тут же по соседству содержали животных и выращивали растения – в конечном итоге и то и другое служило едой. Похоже, о генетическом вмешательстве здесь ничего не знали – хотя скорее не хотели знать. Синтетической пищей и не пахло. Удивительно, что жители, невзирая на это, выглядели здоровыми и веселыми. Главным их занятием было, однако, рыболовство, а также (как я заключил после того, как заметил пару характерных сценок на берегу) контрабанда. В этой мысли я окончательно укрепился, заглянув в местный магазин, торговали там не домотканиной и лаптями, но тем, что можно было найти в любом городе любого из миров Федерации. И расплачивались покупатели нормальными деньгами, следовательно, невзирая на своеобразный способ жизни, люди эти, которых по федеральной статистике вовсе не существовало, принимали активное участие в экономической жизни мира. Небольшой консервный заводик на окраине только подтвердил такой вывод.

Как я и обещал, я не вышел за пределы поселения и, нагулявшись и насмотревшись, вернулся к домику мэра. Ужин был очень похож на обед – только порции были поменьше. За ужином распили и бутылочку крепкого местного пойла, вкусом напоминавшего виски. Я пытался отказаться, но мэр успокоил:

– Никаких последствий не будет. Проснетесь свеженьким, без малейших признаков похмелья.

Я поверил – и не пожалел об этом. Эта микстура позволила мне быстро и крепко уснуть в отведенной мне комнатке, предназначенной именно для гостей – во всяком случае, в этом уверил меня Селен. И еще добавил, что гарантирует мне отдых без сновидений.

В этом он, однако, оказался не прав.

Уж не знаю – случайно или нет, но сон я видел. И хороший. В нем мне удалось снова встретиться с Арианой. Мы с ней опять шли по Аморскому пляжу, а компания Вериги плелась за нами по пятам, и я на ходу размышлял вслух, недоумевая, каким же способом они меня засекли, я убеждал Ариану, что это получилось совсем случайно. Она же считала, что случай тут ни при чем: просто те, на кого работал Верига, получили какую-то новую информацию об Акриде и решили, что она никак не должна достаться мне, однако предотвратить этого не сумели. Оставалось только неясным – кем были его хозяева. Под конец Ариана утешила:

– Не грусти. Сейчас у них твоих следов и вовсе не осталось. Раз уж стерто все, что находилось в мике, то и по ЛК тебя не найти. Так что теперь можешь ходить рядом с ними, и никто даже не заподозрит твоего присутствия.

Ее слова меня обрадовали, хотя я и удивился тому, что сам не смог прийти к столь простому выводу. В благодарность я крепко поцеловал ее, пользуясь тем, что мы оказались только вдвоем – и пляж, и все, кто на нем находился, куда-то исчезли, естественно и необъяснимо, как и бывает во сне. Мы с Арианой занялись любовью, а в перерывах немало поговорили за жизнь, прошлую и будущую, во сне оказалось, что и в одной, и в другой мы всегда находились и так и останемся вместе – во сне это тоже никого из нас не удивило и доказательств не потребовалось, в общем, мы неплохо провели время. Только на какое-то время я затосковал потому, что у нее (не во сне, а в настоящей жизни) остались мои две кристеллы с шифрованными записями, которыми я надеялся еще воспользоваться при случае, третья (или скорее первая) осталась у Акрида. Я сказал, что будь записи у меня – я бы смог использовать их, чтобы заинтересовать тех, с кем мне только еще предстояло встретиться, в оказании мне всяческой помощи, восстановить же их я никак не мог: мой мик был пуст, как счет в банке. Ариана ответила, что вернет мне кристеллы – и в самом деле тут же вручила мне коробочки, посоветовав спрятать их под подушку. Я так и сделал. Тут мы вдруг решили, что уединение нам надоело, и снова вышли на пляж, послушно вернувшийся на свое место, – и принялись искать развлечений. И нашли их немало. Правда, такое времяпрепровождение привело к тому, что мои запасы наличности ощутимо поистощились. Однако, как известно, кто покупает дорого, покупает хорошо. Потом Ариана сказала, что ей пора, да и мне нужно хоть сколько-то отдохнуть перед завтрашним днем. Я удивился, как удалось ей возникнуть тут, на материке, и пронести записи, которым следовало стереться; Ариана объяснила, что ночами воздух тут ионизируется слабее, и поле действует не так активно, как в светлую пору. Я немного рассердился тому, что она не приехала вовремя, как договаривались, она же заявила, что выполнила все условия, и это я сам, под влиянием поля, не дождался ее, пошел бродить по лесу, и ей с большим трудом удалось выяснить, где я нахожусь. Показываться здешним робинзонам представилось ей излишним, и она, затаившись, дожидалась ночи. Пришлось признать, что прозвучало все это достаточно убедительно. Расстались мы с нею очень сердечно, выражая обоюдное желание, чтобы наша разлука не оказалась слишком уж долгой. Насколько мы оба в это верили – другой разговор. Однако я искренне огорчился, когда сразу же после этих слов она исчезла без следа, даже без прощального поцелуя. Но ничего уже не мог поделать: пора была и самому просыпаться и вставать на крыло, а если точно – уходить под парусом.

Проснувшись, я сунул руку под подушку – и обнаружил капсулы с кристеллами. Капсулы оказались тщательно заэкранированными, и была надежда, что некоторое время их содержимое будет защищено от стирания, а уж когда окажемся в море, такая опасность и вовсе исчезнет.

Значит, Ариана была здесь не только во сне, впрочем, и до этого я интуитивно знал, что она была тут, рядом: и память тела свидетельствовала об этом, и вторая, смятая подушка – тоже. Я вздохнул и подумал, что робинзоново зелье все-таки было с секретом, будь мой мик в порядке – я сразу же обнаружил бы это, а без его помощи не сумел – очень уж ослабел от всех последних событий и передряг.

Сейчас, однако, я чувствовал себя в хорошей форме. И когда, после пресного завтрака, мы погрузились на шаланду, полагал себя уже готовым ко всяким событиям.

Намеченный путь мы, однако, проделали спокойно. Море было усеяно всяческими плавсредствами, и даже при большом желании выловить нас из этого множества было бы сложно. Но никто и не пытался, похоже, это сделать, и мы высадились на берег в намеченном месте, даже не очень устав. Не скажу, что море было совершенно спокойным, но, к счастью, я не подвержен морской болезни и считал себя совершенно готовым к разным встречам и серьезным разговорам. Я искренне надеялся, что подкреплять свою просьбу кулаками мне не придется.

Мое прибытие на "станцию "Т" прошло без всякой помпы, ни оркестра, ни почетного караула я не заметил – впрочем, я их и не ожидал. Кому-то, кто здесь был, видимо, старшим, заранее доложили о нашем появлении, которое, похоже, никого не застало врасплох: нас уже ждали. Я не стал удивляться, подумал только, что какая-то связь между станциями и поселениями побережья все же существовала, голубиная почта, на худой конец. Люди на станции выглядели самыми обычными гражданами Федерации, кого-нибудь это, может быть, и удивило бы, но не меня: в прошлом я встречался с представителями этой власти не раз, да и не десять тоже.