Эстафета - Михановский Владимир Наумович - Страница 29

ПОБЕДА

Все резче, все пронзительнее звучит флейта, мелодия её проникает в самое существо Тилона, вызывая в памяти образ Гидоны.

Юноша так волновался, что прыжки в длину своих соперников наблюдал как бы в тумане. Каждый прыжок вызывал на трибунах бурю восторга. После этого помощники главного элладоника замеряли длину прыжка и спортивный судья объявлял результат.

Тилон окончательно пришёл в себя, только когда над стадионом прогремело его имя, выкрикнутое глашатаем, чей голос был самым сильным в Греции.

Прижимая к груди бесценный свёрток, Тилон сделал несколько шагов к главному элладонику. Развернул пакет, достал два голыша и громко произнёс:

– Благородный судья Олимпиады! Разреши мне совершить прыжок с этими камнями!

С этими словами Тилон поднял камни высоко над головой, чтобы их все видели. Стадион замер в предчувствии необычного.

– Ты желаешь, Тилон, прыгать с дополнительным грузом? – недоуменно сощурился главный элладоник. – Я правильно понял тебя?

– Правильно, благородный судья.

Элладоник коротко посовещался со своими помощниками.

– Что же, это твоё право, Тилон, прыгать любым способом, – объявил он на весь стадион решение судей. – Олимпийских правил ты не нарушаешь. Поэтому можешь прыгать, хоть быка взвалив на плечи, как Геракл!

Гомерический хохот потряс стадион. Мир ещё не видывал подобного глупца, который для прыжка в длину нагружает себя дополнительными тяжестями.

Зажав в руках голыши так, как учил его Пелоп, Тилон направился к скамме.

Элладоник подал сигнал, зазвучали примолкшие было флейты, и очередная группа прыгунов резво рванулась с места, беря разбег для прыжка.

Перед тем как оттолкнуться от края скаммы, Тилон резко выбросил вперёд руки с голышами. Оттолкнулся под нужным углом в сорок пять градусов, как учил его Пелоп. И, едва оторвавшись от земли, почувствовал – прыжок удался. Руки с грузом уже в полёте он перевёл назад, и груз из извечного врага превратился в друга. Неведомая, но мощная сила словно подтолкнула его в спину, и Тилон полетел, как на крыльях. Он совершал волнообразные движения всем телом, снова и снова перемещая свой груз вперёд и опять – за спину. Преодолев высшую точку полёта – вершину параболы, Тилон начал снижаться. Он бросил взгляд вниз… Скамма под ногами исчезла! Только потом он узнал, что длины её попросту не хватило скамма не была рассчитана на столь огромный прыжок! И Тилон приземлился на утрамбованную почву стадиона.

Он упал и, ещё не поднимаясь, быстро покосился на соседние дорожки. Сомнений нет: он опередил соперников – лучших прыгунов Греции – больше чем вдвое! И это именно его приветствуют трибуны. Люди в едином порыве вскочили и размахивали руками, что-то крича, – слов было не разобрать.

Тилон поднялся и, прихрамывая, сделал несколько шагов, превозмогая острую боль. Видимо, он растянул связки. Но какое это теперь имело значение?

Он всё ещё стоял недалеко от скаммы, прижимая к груди два морских голыша, когда увидел, что к нему через весь стадион бежит небольшая кучка людей. Один из них вырвался вперёд, и Тилон узнал в нём Филлиона.

Друзья сдержанно обнялись, как и подобает спартанцам, словно не было между ними долгих лет разлуки, насыщенных смертельными опасностями. «Вот и привели Парки свидеться вновь», – мелькнуло у Тилона.

– Как ты спасся, когда выпустил меня из лагеря спартанцев? – спросил он.

– Об этом потом, потом! – махнул рукой Филлион. – А сначала я хочу поздравить Тилона из Спарты, победителя Олимпиады! – Он снова обнял Тилона и неожиданно расцеловал его.

К ним подбежали остальные спартанцы, окружив Тилона возбуждённой группой.

– Вот мой отец, глава нашей делегации, познакомься! сказал Филлион и указал на седовласого представительного человека. Тот шагнул к Тилону и дружески протянул руку.

– Спарта приветствует тебя, Тилон, – сказал он, – и с нетерпением будет ждать твоего триумфального возвращения. Она встретит тебя как одного из своих величайших героев!

Взгляд Тилона затуманился слезами. Столько лет он ждал этого момента, надеясь и в то же время не веря, что такой момент наступит. Он вытер глаза и оглядел окруживших его спартанцев. Но все, кроме Филлиона, были ему незнакомы.

– Как мои родители? – тихо спросил он Филлиона. – Живы ли?

– Они живы.

– Их нет в Олимпии?…

– Они слишком бедны, Тилон, чтобы приехать в долину Алфея, – сказал Филлион.

– Отныне, Тилон, все переменится в их судьбе! – торжественно произнёс отец Филлиона, и вся спартанская делегация поддержала его одобрительными репликами.

– Послушай, Тилон, а кто тебя надоумил прыгать с дополнительным грузом? – задал кто-то из спартанцев вопрос, который мучил всех, и потрогал пальцем голыши, которые молодой атлет так и не выпустил из рук.

Остальные потеснились поближе, чтобы услышать ответ.

– Тут заслуга не моя. Один мой друг придумал этот способ прыжка. Он и обучил меня, – глухо произнёс Тилон. Он только теперь почувствовал огромную усталость, которая накапливалась долго, изо дня в день, из месяца в месяц, в течение бесконечных изнурительных тренировок, и вдруг теперь навалилась на него. К тому же сильно саднила нога, ушибленная во время рекордного прыжка, хотя Тилон и превозмогал боль, не подавая виду.

– Когда ты вернёшься в Спарту, мы назначим тебя в агелу почётным иреном, – решил отец Филлиона. – Ты преподашь этот способ прыжка нашим будущим воинам, и спартанская армия станет ещё сильнее!

– Прыжок с грузом не может составлять чьей бы то ни было тайны, – сказал Филлион. – Отныне он принадлежит всем спортсменам, всем, кто только захочет прыгать с дополнительным грузом. Неважно, будет ли это спартанец, афинянин или кто-либо ещё. Ведь любой новый олимпийский рекорд послужит славе Греции!

Спартанцы зашумели. Лицо руководителя делегации помрачнело.

– Ладно, Филлион, об этом у нас будет ещё возможность поговорить, – произнёс он, властным жестом восстанавливая тишину.

Состязания на стадионе между тем прервались на время дневной жары, и их окружила огромная толпа, состоящая из зрителей и других участников соревнований.