Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 95

О негативном отношении к футболистам. Негативное отношение к футболистам все время было, поскольку футболисты зарабатывали больше всех. Это первая причина. То, что на них смотрят как на дармоедов, людей недалеких, для которых главное – заработать деньги, мы уже говорили, что есть, конечно, ремесленники, которые идут в футбол, только чтобы заработать. Они бесталанны, но они стараются, они – «рабочие лошадки». Они очень любят быть сильными, старательными – все будут делать, всю жизнь будут делать – только бы зарабатывать деньги. А веселятся футболисты – кто как умеет. Приведу хорошую, на мой взгляд, поговорку (может, кому-то не понравится): «Талантам надо наливать, бездарности напьются сами».

Заработки, экономическая сторона футбола. Да, в футболе крутятся астрономические суммы. Еще когда я был молодым игроком, до нас доходили слухи о громадных заработках зарубежных футболистов. Я все время задавался вопросом, почему им такие большие деньги платят: значит, что-то в этом есть, их менеджеры не дураки, значит, футболисты заслуживают этого.

В 1963 году Бесков впервые приглашает меня и Мало-феева в первую сборную Советского Союза. Вы не представляете, какая это была для меня высокая честь – в 21 год попасть в сборную Советского Союза! И вот перед игрой с итальянцами (здесь, в Москве) приезжает высокое начальство из ЦК КПСС и председатель Спорткомитета Машин Юрий Дмитриевич. Идет «накачка» (было тогда такое слово), лозунги «За честь страны!» и так далее – как обычно. Машин заканчивает свою речь и спрашивает: «Вопросы есть?». Все великие (Яшин, Воронин, Нетто, Метревели) сидят и молчат, а я, самый молодой, говорю: «У меня есть вопрос, Юрий Дмитриевич!» – «Давай!» – «Вот завтра мы играем с лучшими профессионалами мира – с итальянцами. Когда же и у нас будет профессиональный футбол?». Он так посмотрел на меня и говорит: «Пока я председатель Спортсоюза, об этом даже и речи быть не может». Я говорю: «Все понятно». (На следующий день мы, якобы любители, обыграли лучших профессионалов мира – 2:0. Я, правда, не играл, мы с Малофеевым сидели в запасе.)

Другой пример. Тоже в 1965 году сборная Союза под руководством Николая Петровича Морозова едет на товарищескую игру с «Ромой» в Италию. За «Рому» тогда играл Шнеллингер, знаменитый защитник немецкой сборной. А поскольку Лев Яшин был в 1963 году в сборной мира и играл вместе со Шнеллингером, то Шнеллингер его узнал. Он пришел к нам в гостиницу к Яшину и к Воронину в гости. Сидят, разговаривают на ломаном английском, кто как может. Что-то разговор «за деньги» зашел, и Шнеллингер спрашивает: «Вот вы приехали сюда, а сколько вы заработаете за эту поездку?». Олег Воронин ему отвечает: пятьдесят тысяч лир (а это в те времена было меньше 100 долларов). Тот как начал смеяться: «Это ж только на сигареты! Когда я играл за сборную Германии, я заработал столько, что купил акции авиационного завода, и этот авиационный завод сейчас мне приносит прибыль». Сейчас нашим тоже начали платить.

Еще один яркий пример. Когда Черенков собрался уезжать за границу, Николай Петрович Старостин обратился к Председателю Совета Министров СССР с просьбой-предложением назначить Черенкову распоряжением Совета Министров месячный оклад в размере 10 000 долларов. Тот на него руками замахал: «Что Вы, что Вы, Николай Петрович, как можно! Такие деньги платить!» Старостин доказывает: «Он же уедет! Французы именно столько и платят!» Так Старостину и не удалось убедить наше правительство выделить для великого футболиста Федора Черенкова такие деньги.

Про покупку игроков. Это нормальное явление. В Европе так же. «Реал» – великий испанский клуб, а испанцев там всего два-три человека. Клубы собирают лучших звезд со всего мира. Может, и мы когда-нибудь к этому придем.

Коммерциализация мирового футбола. Я только «за», поэтому, когда первые наши футболисты поехали за рубеж, ни грамма чувства зависти не было, наоборот, радовался: хоть заработают на всю оставшуюся жизнь, на поправку здоровья. Чем больше платят, тем лучше. Все нормально – рыночные отношения. Это тенденция в мировом футболе.

Телевидение, средства массовой информации. Могу опять начать с примера. В итальянском футболе у каждого футболиста в контракте записано: ни в коем случае не отказываться ни от одного интервью, если только руководство клуба не запретит. Обязательно давать интервью! Популяризировать футбол, используя любой шанс! Да, publicity, экран, пресса – там это в порядке вещей. Без телевидения, конечно, нельзя. В Италии в понедельник, по сути, не работают (до обеда-то точно!) – они только обсуждают воскресный тур, все разговоры только об этом. Там есть такая передача, называется «Мувьола», типа сборника игровых моментов. В студии собираются сильнейшие игроки, тренеры, и все дают интервью. Естественно, все кофейни забиты, все смотрят этот обзор экспертов.

Телетрансляции, комментаторы. Да, это больной вопрос. Солт-Лейк-Сити. Конечно, не хотелось бы, чтобы у нас медали отбирали. Конечно, это вызывает чувство горечи. Когда чувствуешь несправедливость, хочется бороться. Тем более если перед глазами пример США, которые, когда в таких ситуациях борются, добиваются успеха! Наверняка они с судьями работали, с допинг-компаниями. «Квасной» патриотизм я понимаю как псевдопатриотизм: человек на самом деле не переживает, а только показывает, делает вид на публику. К спорту это мало относится, по-моему.

Девальвация наших игроков за рубежом и интернационализация футбола в Европе. Я бы не сказал, что на мировом спортивном рынке страдают больше всего наши соотечественники. Если футболист пришел туда, он примерно тот же оклад получает, что и игроки других стран.

Кто такой футбольный тренер? Это очень серьезный вопрос, на целую книгу. Как-то зашел разговор у нас в юношеской сборной о деньгах, то ли на собрании, то ли после игры, и Бесков сказал: «Так, о деньгах. Усвойте одно: в футболе чем лучше играешь, тем дороже стоишь». И это на самом деле так: пригласили тебя в сборную – дополнительная плата. Я видел, как Бесков готовит игроков, – и когда начинал играть у него, и потом, уже в сборной Советского Союза. Из одиннадцати минимум девять выходят, как на последний матч в жизни, – я на себе это чувствовал! Кого-то погладит, кому-то «вставит», на кого-то прикрикнет, кого-то заставит что-то повторить – это педагогика чистой воды.

Никита Павлович Симонян добивался этого другими методами, я бы это подчеркнул. У него основным в работе был метод общения, индивидуальных бесед. У него тоже команда выходила на игру, как на праздник, на спектакль, – во всяком случае, у меня было такое чувство. Бывало, приходишь на игру – настроение паршивое… или чувствуешь, что плохо подготовился, или после травмы, или перетренирован, или устал – здесь может быть масса причин. Выходишь на игру, а желания играть нет, и тут возникает вопрос: если я выйду, то как же я сыграю? Никиту Павловича подведу! Как я могу? Выходишь на поле с одной мыслью: я за него буду биться! Вот это и есть роль тренера, понимаете? Если тренер нашел путь к сердцу игрока, если нашел тропку к моему «я», то я вывернусь наизнанку, но отдам себя игре до конца, без остатка. Если при этом команда выиграла что-то серьезное, то он стал великим тренером.

Приведу слова Энцо Беарзота, сказанные им в 1982 году, когда Италия стала чемпионом мира и все стали говорить «великий Энцо Беарзот»: «Великим тренера могут сделать только великие игроки». Не было бы Дино Дзоффа, Паоло Росси – не было бы и «великого Энцо». Так что этот «парад» проводят тренеры.

Про социальный статус тренеров единственное могу сказать: раньше в СССР тренеров назначали в команду по решению ЦК КПСС, обкома, горкома партии, сейчас нанимают по контракту. У зарубежного тренера контракт. Если контракт принимается по решению клуба, то вся сумма, положенная по контракту, выплачивается тренеру до конца. Если же контракт прерывается досрочно и от услуг тренера отказываются, то ему выплачивают неустойку. Если контракт прерывается по обоюдному согласию, ничего не выплачивает ни та, ни другая сторона.