Черная вдова - Безуглов Анатолий Алексеевич - Страница 130

— Дедушка вас ждёт.

В кабинете Зерцалов буквально кинулся навстречу следователю.

— Ну, Игорь Андреевич, вам здорово повезло! — теребя его руку в своих тёплых сухих ладошках, торжественно произнёс Зерцалов. — Да и мне тоже. Это действительно «Кларисса»!

— Вы имеете в виду гарнитур? — уточнил следователь, усаживаясь в кресло возле низкого столика.

— Его, конечно же его! — закивал Серафим Донатович. — Так он именуется в источниках и справочниках.

Зерцалов вынул из коробочки серьги и перстень:

— Сначала обратите внимание на камни. Прекрасные изумруды! Но дело даже не в них, а в резьбе… Искусство резьбы по камню называется глиптикой и уходит корнями вглубь веков, ещё к египтянам и этрускам. Может, вы слыхали о знаменитой камее Гонзага?

— Да. Она вырезана на ониксе, изображает египетского царя Птолемея и его жену Арсиною.

— Прекрасно! — заулыбался старичок. — Вы, я вижу, подкованы.

— Читал кое-что. Кстати, и вашу книгу «Миниатюры на камне». Оторваться не мог, так интересно, — не удержался Игорь Андреевич от подхалимажа.

— Спасибо, спасибо. Хотя… — хозяин хмыкнул, — написано весьма скучно. Но вернёмся к гарнитуру. «Кларисса» изготовлена в шестнадцатом веке, в Германии. Есть указания на то, что камни обрабатывал знаменитый ювелир Лука Килиан. Это был заказ французского двора, отсюда и лилия. И пошёл гарнитур гулять по свету! Не буду утомлять вас подробностями. Как всегда, в подобных историях намешано немало домыслов и легенд. В Россию «Кларисса» попала следующим образом: находясь за границей, Пётр Первый приобрёл украшения для своей племянницы, будущей императрицы Анны Иоанновны. Если вы знаете, Анна Иоанновна, усевшись на престол, услаждала себя разнообразными потехами. Пожалуй, последняя в её жизни была — свадьба старика шута князя Голицына и любимой приживалки императрицы — калмычки. По случаю этого события был выстроен знаменитый Ледяной дом. На той самой потешной свадьбе Анна подарила калмычке «Клариссу». Потом гарнитур перешёл к жене всесильного князя Потёмкина, героя турецких войн… Менялись владельцы гарнитура, одна из следующих его хозяек — крепостная актриса графа Шереметева, любовница одного из представителей династии Демидовых. И вот наконец век нынешний. Тысяча девятьсот восемнадцатый год… Матрос Евсюков дарит «Клариссу» своей невесте Людмиле Сенаторовой, тапёру синематографа «Одеон». Но до свадьбы дело не доходит: Евсюков погиб при подавлении кронштадтского мятежа. Сенаторова стала учительницей и уехала в Саратовскую губернию. В тридцать втором году, когда разразился голод, она обменяла гарнитур знаете на что?

— Нет, — ответил Чикуров.

— На полбуханки хлеба, полфунта сахара и кулёк пшена! И это спасло жизнь ей и её мужу Петру Галактионову, инженеру.

— А кто стал владельцем гарнитура?

— Повариха Зинаида Киструсова… Затем Галактионов с женой переехали в Москву. За своё изобретение инженер получил орден и большую денежную премию. Он хотел выкупить «Клариссу», но, увы, Киструсова отбыла в неизвестном направлении. Данных о ней никаких. Лишь то, что родилась в Рязанской губернии… Пётр Галактионов подумал: авось гарнитур всплывёт где-нибудь? Значит, надо обратиться к специалистам. Так он разыскал меня. Я провентилировал по своим каналам, но о «Клариссе» никто ничего не слышал. Тогда я решил действовать по-другому и стал искать повариху. — Зерцалов улыбнулся. — На некоторое время превратился в вашего брата, сыщика.

— Я следователь, — поправил ювелира Игорь Андреевич. — Это несколько другое…

— Разве? — удивился Серафим Донатович. — Ну да ладно… Короче, у меня возникла мысль плясать, как говорится, от фамилии. Ведь многие из них обозначают, из какого места человек родом. Сам я с Рязанщины, из Клепиковского района, а у нас там есть большое село Киструс. Чем черт не шутит, вдруг та повариха — моя землячка? У меня как раз был отпуск, ну и махнул я в родные места. Заехал в Киструс. И действительно, повариха Зинаида оказалась тамошней. Побеседовал я с её матерью. Точно, говорит, работала дочка поварихой в Саратовской губернии. Где, спрашиваю, сейчас обретается? На курорте. А когда вернётся? Не вернётся, отвечает мамаша, постоянно там проживает. Послали Зинаиду в Симферополь на отдых как передовую работницу, а она познакомилась там с местным портным, вышла замуж и осталась… Адресок, говорю, можно? А почему бы и нет? Только она теперь не Киструсова, а Сапожникова, по мужу, стало быть… Начал я расспрашивать, нет ли у Зинаиды серёжек и кольца с изумрудами. Есть, отвечает. Выменяла на продукты. И точь-в-точь описала «Клариссу». Я даже домой не показался, решил по горячим следам двинуть в Крым. Но дальше Москвы не уехал…

— Почему?

— Война, Игорь Андреевич! Вышел на вокзале, вокруг репродуктора толпа… — Старичок махнул рукой. — Короче, пришлось отложить поиски на четыре года. После демобилизации в конце сорок пятого я написал в Симферополь Сапожниковым. Мне ответили, что такие по данному адресу не проживают. И вообще, где они и что, неизвестно…

— А почему так назван гарнитур? — полюбопытствовал Чикуров.

— Очевидно, по имени первой владелицы, — ответил Зерцалов. — А теперь разрешите мне задать несколько вопросов.

— Слушаю, — кивнул Игорь Андреевич.

— Каким образом к вам попала «Кларисса»?

— К сожалению, пока я не могу этого рассказать, но обещаю, что мы ещё вернёмся к «Клариссе», — заверил следователь.

— Я почему интересуюсь? Видите ли, в гарнитуре был ещё один предмет, — сказал Серафим Донатович.

— Да? — насторожился следователь.

Ювелир нашёл в папке цветной снимок с портрета молодой красивой женщины в старинном наряде. В ушах у неё были знакомые серьги, на пальце — кольцо.

— Смотрите, — Зерцалов ткнул пальцем в сверкающее в волосах женщины украшение. — В гарнитуре имелась и диадема. Сколько любви, сколько таланта вложил в своё произведение мастер!

— По-моему, не только любви и таланта, — улыбнулся Чикуров. — Драгоценных камней тоже не пожалел.

— Да, чудесные бриллианты! — откликнулся ювелир. — Семь штук! А какой изумруд в центре! Так где же диадема?

Следователь развёл руками. И, в свою очередь, спросил:

— А той поварихе досталась вся «Кларисса»?

— Вся, — ответил Зерцалов. — Во всяком случае, так сказал Галактионов. Да и мать Зинаиды подтвердила.

— Что ж, сведение очень важное, — заметил Чйкуров.

В прокуратуру Игорь Андреевич ехал на метро. Его не покидала мысль об отсутствующей диадеме из гарнитура. Каким образом могла попасть «Кларисса» в руки Рогового и Варламова? Почему гарнитур оказался разрозненным?

Явно между бывшим главарём банды и заместителем министра имелась какая-то связь. Но какая? Возможно, разгадка этому лежит через «Клариссу». Где она, в каких краях? В Южноморске? В Симферополе?

«Придётся подключить Латыниса», — решил следователь.

Южноморск опустел на глазах — наступило межсезонье. То и дело шли дожди. Они словно смыли отдыхающих. Резко сократилось и количество машин.

Каждый день майор Латынис приходил к девяти утра в горуправление внутренних дел и до десяти не отлучался из кабинета, отведённого следственно-оперативной группе Чикурова. Это был час «связи».

Игорь Андреевич позвонил в 9.15 и прежде всего поинтересовался, что новенького.

— Все ещё пашу с Тёр-Осиповым и его ребятами из ОБХСС, — ответил Ян Арнольдович. — Заполняем белые пятна в трудовой биографии заслуженного строителя и образцового управляющего трестом Блинцова.

— Что вам с Самвелом Оганесовичем удалось открыть?

— Жулик этот Блинцов! И действовал так нагло, что приходится только удивляться, почему ему удавалось выходить сухим из воды?

— Небось Варламов прикрывал.

— В этом нет никакого сомнения! Представляете, Игорь Андреевич, Блинцов хозяйничал в тресте, как в своей вотчине. Сплошные приписки. Вся импортная сантехника и отделочные материалы шли налево, главным образом на Кавказ. Со стройматериалами — чудовищный перерасход, который спокойно списывали. На строительство широко привлекались бичи. Платили им меньше, чем своим штатным рабочим, а разница шла в карман прорабам. Можете себе представить, каково было качество работ! Сплошные недоделки и брак. Крыши текут, двери и окна перекошены, обои отставали буквально на следующий день после подписания акта о приёмке… Словом, вопиющее безобразие!