Черная вдова - Безуглов Анатолий Алексеевич - Страница 131

— Почему не хотели замечать этого в министерстве, понятно, — сказал Чикуров. — Но куда глядело местное начальство?

— А что заметишь с балкона фешенебельного особняка, построенного для тебя тем же Блинцовым из дефицитных материалов, которые должны были пойти на строительство лечебного центра? — усмехнулся Латынис. — Или из квартиры, отделанной роскошными западногерманскими панелями, финскими обоями, предназначенными для детского санатория?

— Ясно, Ян Арнольдович. Блинцов заткнул рот «отцам» города.

— Так заткнул, что никто и пикнуть не смел, когда Блинцов на самых лучших участках строил виллы нужным людям по указке Варламова. Посмотрели бы вы, какое уютное гнёздышко отгрохал управляющий трестом матери любовницы замминистра! А по существу, как я понял, Варламов строил это гнёздышко для себя с Ростоцкой, чтобы, выйдя на пенсию, наслаждаться солнцем и морем! Самое смешное, об этом знали все, от начальников СМУ до простого рабочего.

— Гм…

— Вспомните, Игорь Андреевич, как ещё несколько лет назад вели себя так называемые «деловые» люди! В открытую, можно сказать, хапали, и их не то что осуждали, за честь считали состоять в знакомых. Было ведь?

— Было, — вздохнул Чикуров.

— Вот и Блинцов почти в открытую собирал дань с начальников СМУ для Варламова.

— А теперь?

— Собирает, но уже втихаря. Перед прилётом замминистра в октябре Блинцов в очередной раз «пустил шапку по кругу». Набралось пятнадцать тысяч. Один из начальников СМУ сказал, что деньги при нем Блинцов положил в «дипломат».

— Который обнаружили в гостинице?

— Скорее всего, тот. — Ответил Ян Арнольдович. — Как вы помните, в дипломате было пятьдесят тысяч. И судя по отпечаткам пальцев на купюрах, остальные тридцать пять тысяч Блинцов добавил свои.

— Не со сберкнижки же он их снял?

— Нет, конечно. На книжке у него слезы, около трехсот рублей… Прячет, наверное, где-нибудь. Или у кого-нибудь…

— Когда думаете брать Блинцова под стражу?

— Тёр-Осипов считает, что рано.

— Бог ты мой, да против него столько улик, что хватило бы на десятерых!

— Хотим подождать результатов ревизии. Вы же сами знаете, работают из контрольно-ревизионного управления Минфина республики.

— А что Блинцов?

— Нервничает! Лихорадочно ищет, как бы подъехать к проверяющим! Это раньше было просто — рестораны, девочки, сувениры, а то и прямо конверт с хрустящими купюрами.

— Ну да! Вы уверены, что теперь все ревизоры стали честными? — с иронией заметил Чикуров.

— Разумеется, нет. Но, согласитесь, риск значительно возрос. С той и другой стороны.

— Не ударился бы Блинцов в бега.

— Не волнуйтесь. Тёр-Осипов позаботился, чтобы за ним тщательно присматривали, — заверил следователя Латынис.

— Дай-то бог… Теперь о том кольце, что было в «дипломате»… Нащупывается, как оно попало туда, для кого предназначалось?

— С этим совершенно глухо.

— Жаль.

— А что?

Чикуров вкратце рассказал историю «Клариссы».

— Чего только не бывает на свете! — воскликнул майор, выслушав следователя.

— Папочка с материалами о гарнитуре будет у вас через час, — Игорь Андреевич назвал фамилию лётчика и номер рейса, с которым отправлены документы. — Так что встречайте. И вылетайте в Симферополь, постарайтесь найти след Сапожниковых. Нам нужно узнать, как гарнитур попал в руки преступников.

В конце разговора Чикуров было заикнулся о Журе, но Латынис перебил его.

— Знаем, Игорь Андреевич, все знаем. Начальник горуправления рвёт и мечет, а начальник угро ходит словно в воду опущенный. Ведь Жур — его ученик. И рекомендацию в партию ему давал Саблин. Как же такое могло случиться?

— Ладно, об этом в другой раз, — ушёл от обсуждения больного вопроса следователь. — Желаю вам удачи на Южном берегу Крыма.

— Благодарю…

Попрощавшись, Латынис тут же отправился в аэропорт. До прилёта московского лайнера он успел забронировать билет на Симферополь, на 18.30. Получив у командира корабля папку, майор возвратился в горуправление.

История «Клариссы» оказалась действительно очень интересной. Ян Арнольдович до того увлёкся, что забыл обо всем на свете. Аккуратности и дотошности Зерцалова, собравшего старинные документы, рисунки, фотографии и письма, мог позавидовать любой следователь.

Оторвал майора от чтения междугородный звонок. Он подумал, что опять Чикуров, но незнакомый голос спросил:

— Это кто?

— Майор Латынис.

— Здравствуйте, Ян Арнольдович, вы-то мне как раз и нужны. Вербиков…

— Здравия желаю, товарищ Вербиков! — Латынис несколько растерялся, что лично ему звонит столь высокое начальство: как-никак государственный советник юстиции III класса, или генерал-майор, если перевести на милицейский чин.

— У меня к вам просьба, — продолжил Олег Львович. — Помните ту историю с ограблением Сторожук?

— Когда у неё в автобусе стащили пятьдесят тысяч? — уточнил майор.

— Совершенно верно. Сторожук тогда показала: чтобы возместить потерю этих денег, она обратилась к зубному врачу. Так?

— Да, она продала дантисту два бриллианта в золотых зубных коронках.

— Именно от этих показаний Сторожук и отказывается. Говорит, что никаких бриллиантов во рту у неё никогда не было, и поэтому продать их она не могла.

— Так ведь никто её за язык тогда не тянул, сама призналась?

— Она утверждает, что тянул… По её словам, применялись недозволенные методы. Короче, вам необходимо отыскать того дантиста и выяснить, продала ему Сторожук бриллианты или нет. Не буду говорить, Ян Арнольдович, как это важно.

— Ещё бы! Я отлично понимаю!

— Надеюсь на вас и жду звонка, — сказал Вербиков и продиктовал номера телефонов, по которым Латынис мог его отыскать.

Ян Арнольдович заверил, что тут же займётся этим делом. Попрощавшись и положив трубку, он стал соображать, как одновременно выполнить два срочных задания.

Латынис позвонил в Москву, в Прокуратуру республики, но Игоря Андреевича на месте не было. В его квартире тоже никто не брал трубку.

«Ну что ж, нужно выполнять приказ старшего по званию», — вспомнил военный устав майор, набирая номер аэропорта, чтобы отказаться от билета на Симферополь. Но раздумал: до вечера ещё далеко, снять броню он всегда успеет.

Латынис пошёл к начальнику уголовного розыска Саблину. Тот как раз закончил оперативное совещание. Ян Арнольдович подождал, пока его участники покинут кабинет.

— Кирилл Александрович, — обратился он к начальнику угрозыска, — мне нужны документы по делу ограбления Сторожук.

Услышав эту фамилию, Саблин помрачнел, скривился, словно от зубной боли. Но Латынис знал: злополучный зуб, из-за которого так страдал Кирилл Александрович, давно уже вырван.

Саблин распорядился по телефону, чтобы ему принесли дело, а когда оно было доставлено, поинтересовался:

— Зачем поднимаете?

Латынис рассказал о звонке Вербикова и задании.

— Сторожук врёт! — ударил кулаком по столу Саблин. — Клянусь честью офицера, Жур её и пальцем не тронул! Ведь допрос происходил при мне!

— Скажите об этом Вербикову, — посоветовал Ян Арнольдович.

— Скажу, конечно! Не подумали бы только, что выгораживаю своего. Я знаю Жура, может, как никто другой, и уверен: не мог он так поступить! Ну да ладно, разберутся… — Саблин стал просматривать папочку с делом.

— Где же мне откопать того дантиста? — задумчиво произнёс Латынис. — Может быть, Сторожук его выдумала?

Саблин вдруг остановил своё внимание на одном документе. Лицо его стало озабоченным.

— Погоди, погоди… — Он посмотрел на Латыниса, потом снова в папку. — Сдаётся, не выдумывала она. Слушай её показания: «Работает в поликлинике и принимает больных на дому. Живёт на улице Плеханова в пятиэтажном доме на четвёртом этаже». И дальше самое главное: «Одна туфля на толстой подошве»… Точно, это он!

— Кто? — не понял Латынис.

— Дончиков! — удовлетворённо произнёс Саблин. — Юлий Филиппович. — И начальник угрозыска пальцем приподнял край губы, показал дырку вместо одного из зубов. — Я даже не почувствовал, как он вырвал! А левая нога у него действительно короче, поэтому одна подошва потолще… Удалял он мне дома. Понимаешь, так прихватило ночью, хоть на стенку лезь! Жена вспомнила, что видела табличку на улице Плеханова.