Бумажный грааль - Блэйлок Джеймс - Страница 95

Коп из гавани давно исчез вместе с тремя другими, спустился со спасателями по проселку к железнодорожному мосту. Там они перешли вброд ручей, направляясь к мотелю. Беннет видел, как они, освещая землю фонарями, бродят среди развалин. Послышался звон разбитого стекла, когда они вышибли окно вырванным из двери косяком, потом три фигуры скрылись в одном из уцелевших номеров – очевидно, искали жертв разрушений.

Беннет внимательно наблюдал за мотелем, ожидая панических криков, которые неизбежно последуют, как только они кого-нибудь найдут, – конечно, если Рой и Эдита действительно там. Но никакого переполоха. Несколько минут спустя коп появился в открытой двери и снова направился к ручью. Очевидно, он никуда не спешил, а осматривать место более тщательно предоставил пожарным.

Тогда Беннет сосредоточился на происходящем у шоссе. Санитары тоже не спешили. Что бы это значило? Труп? Толпа на мгновение расступилась, и Беннет мельком увидел колено и лодыжку.

– Это женщина, – сказал он. – Во всяком случае, кто-то в платье. Не могу определить…

– Эй! – закричал ему почти в ухо Джибб.

– Что?!

– Грузовик!

– Где? – крикнул Беннет, снова оглянувшись на шоссе. И действительно, со стоянки у «Бензина и кормежки» выехал и свернул на юг грузовик.

– Поехали! – крикнул Беннет. – Дави на газ! Развернув машину, Джибб стал гудеть, чтобы пробраться через толпу. На дорогу прямо перед ними выскочил с откоса ребенок, радостно волоча за хвост трехфутового лосося. Джибб резко вдавил тормоза, а дитя счастливо улыбнулось им в лобовое стекло и подняло рыбину повыше, чтобы и они восхитились. Появились еще трое детей, тоже с рыбой, Джиббу пришлось и их переждать. Беннет нервно барабанил пальцами по бардачку.

– Проклятие! – взорвался Джибб. – Проклятущий грузовик был от нас всего в двух кварталах!

– Какого черта он делал возле «Бензина и кормежки»? – спросил Беннет.

– Откуда мне знать?

Он осторожно объехал последнего ребенка, а потом вдавил педаль прямо в пол. Машина рванула в сторону города. Было поздно, больше часа пополуночи, и почти весь Форт-Брэгг спал. С десяток машин направлялись на север к месту катастрофы, но на юг не ехало почти ни одной. Шоссе было прямым и свободным. В миле впереди светила пара задних фар, и даже с такого расстояния было видно, что это действительно грузовик Беннета: в кузове раскачивался и елозил из стороны в сторону жестяной гараж.

– Не нагоняй их, – сказал Беннет. – Пусть лучше они не знают, что это мы.

30

В жестяном гараже, в котором тряслись по шоссе Говард и Сильвия, было темно хоть глаз выколи. Их «троянский конь» скрипел и стонал, на каждом повороте или выбоине елозя взад-вперед по платформе. Джиммерс ехал в кабине вместе с Горнолаской, которому придется выдумать отговорку, почему он привез с собой Джиммерса. Но в гараже не хватило бы места для машины и еще трех человек, пришлось бы выкинуть весь садовый инвентарь, а Джиммерс не видел в этом смысла.

Говард сидел на горе пластиковых мешков с мульчей, плечом опираясь о холодную покачивающуюся стену. Он никогда бы не поверил, что ночь может тянуться так долго, как эта. А ведь еще не все закончено. Но, как пловец на длинные дистанции, он как будто ощутил ее ритм и чувствовал себя даже неплохо, когда не думал, сколько миль им еще ехать. Грузовую платформу занесло на повороте, Горноласка при подъеме на холм переключился на вторую передачу, и Говард попытался угадать, в каком они сейчас месте шоссе, но без толку.

Время от времени через щели в стенках просачивался лунный свет, слабо освещая внутренность гаража. В эти моменты он видел Сильвию, сидящую напротив в алюминиевом шезлонге, который она умудрилась кое-как расставить в тесном пространстве. Глаза у нее были закрыты, но Говарду не верилось, что она спит.

Возможно, дело было в темноте, в усталости или в позднем часе, но эмоциональная защита спала, и он чувствовал, что даже этому рад. Внезапно ему захотелось поговорить. Пришло время кое-что прояснить, пролить свет на ту часть тайны, которая пока скрывалась в тени. У них было еще десять минут наедине, и он твердо решил не тратить время попусту, хотя столь же твердо решил не вести себя так же резко и неуклюже с Сильвией, как обошелся несколько часов назад с мистером Джиммерсом.

– Что тебе известно про Джиммерса? – спросил он наконец, нарушив затянувшееся молчание.

– Я не так уж часто с ним вижусь, – с заминкой ответила она.

– Но он как будто очень к тебе привязан.

– Он всегда относился ко мне, как к дочери. Думаю, из-за того романа между ним и мамой.

– Правда? – спросил Говард. Сильвия некоторое время молчала.

– А из-за чего бы еще?

Тут Говард рассказал ей о том, как нашел книгу мистера Джиммерса с измененным – или первоначальным – посвящением и подозрительно ранней датой.

– Я знал, что это ничего не доказывает. Во всяком случае – безоговорочно. Но, очевидно, мне нужно было узнать больше. Поэтому вчера вечером, когда мы поехали в дом на утесах за поддельным рисунком, я спросил его напрямик. Сказал, что нашел книгу, прочел посвящение и догадался, кто ты на самом деле.

– И что он сказал? – хрипло спросила Сильвия.

– Он совсем не удивился, что я знаю. Думаю, даже испытал облегчение. По пути назад в Форт-Брэгг он как будто даже этому радовался. Ты, может быть, не заметила, но когда, забрав тебя, мы ехали к бару «Тип-Топ», его прямо-таки распирало от желания рассказать. Он ничего тебе не сказал, пока вы прятались под мостом?-Нет.

– Ну… – Говард пожал плечами. – Но вот тебе правда, если ты хочешь ее знать. Ты единственная дочь Артемиса Джиммерса.

Повисла тишина. Минуту спустя он услышал, как Сильвия шмыгнула носом. Она плакала в темноте. В гараже теперь стало совсем черно, он даже не видел ее лица. Подавшись вперед, он протянул руку, чтобы погладить ее по волосам, но неверно рассчитал расстояние и ткнул пальцем в ухо. На это она рассмеялась.

– Кретин. – Она снова шмыгнула носом. – По крайней мере я могу теперь не считать тебя двоюродным братом.

На это Говард решил промолчать.

– И ты не знала? – спросил он. – Честно?

– Конечно, не знала. Знай я…

– То что?

– Знай я… ну, не могу сказать. Возможно, не вернулась бы сюда столько лет назад. Ничего бы этого не случилось. Что бы с нами стало? Поженились бы? У нас был бы кошмарный дом в каком-нибудь пригороде, в Ингвуде, Гарен-гроув или в Пэкойме. Ты бы чинил автомобильную электронику в «Делко», заведовал бы ночной сменой. Я была бы босая, беременная на кухне.

– А теперь я вообще не работаю, – сказал Говард. – Я бездельник.

– В музей не вернешься?

– Не-а.

Она снова умолкла.

– Что скажешь? – спросил Говард. – Как тебе перспектива того, что я буду ошиваться поблизости и вечно путаться под ногами?

– Нужно спросить у моего психотерапевта, – ответила она. – Лишние руки в бутике мне, наверное, не помешают: пол мести, пыль вытирать. Но пока не освоишь дело, зарплата минимальная.

– А мог бы я поговорить с этим… как его? Четом? Мне бы хотелось полетать с ним в астрале.

– Миссис Мойнигэн это понравится. Знаешь ли, она еще одна из твоих поклонниц. – И, помолчав, добавила: – Не так уж плохо иметь двух отцов, правда?

– Не знаю, – честно ответил Говард. – Я плохо помню, каково это – иметь одного. Дядюшка Рой и мне был отцом. И поэтому я чувствую себя не в своей тарелке, как если бы совершил что-то подленькое. Не мое дело все это тебе рассказывать. Дядюшка Рой с твоей матерью столько лет все скрывали, а теперь я выпустил джинна из бутылки.

При упоминании дядюшки Роя Сильвия снова заплакала. Выждав немного, Говард продолжил:

– Но они вот-вот тебе бы рассказали. То и дело отпускали намеки по поводу нас с тобой… знаешь…

Она снова шмыгнула носом.

– Знаю, – сказала она наконец. – Они считают, что из тебя выйдет хороший муж. Мама мне прямо говорила. Мне тогда ее слова показались довольно странными. И сейчас как-то странно звучит. Почему ты не рассказал мне все вчера, когда нашел посвящение в книге?