Другая Грань. Часть 2. Дети Вейтары (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 92

Торопиться Йеми не любил, но знал, что бывают ситуации, когда действовать надо без промедления, и из вечера того дня, когда судно Бастена прибыло в Толу, постарался выжать максимум возможного.

Первым делом пристроил в харчевне свих «слуг»: Балиса и Олуса. Затем поспешил в базилику. Как он и предполагал, в столь поздний час там оказалась лишь несколько писцов, дожидающихся урочного времени, чтобы отправиться по домам. Увидев перед собой незнакомого благородного лагата, чиновники затрепетали и мигом раскопали ему требуемые бумаги. Их содержание Йеми сильно удивило, но в целом он был доволен. Главное, что мальчишка здесь, в городе. Непонятно, конечно, что в его возрасте можно делать в гладиаторской школе, но это не так уж и важно. В любом случае, цена вопроса не должна превысить трёх дюжин ауреусов.

Забежав обратно в харчевню, кагманец, однако, не стал торопиться радовать Балиса, а накинул длинный серый плащ и потихоньку снова выбрался в город. В Толе у него был очень ценный осведомитель, граверных дел мастер Неко Тесла. Уроженец Хланды и верный изонист, он помогал Йеми не за страх, а за совесть. Разумеется, поговорить с ним можно было и в другое время, попозже, но откладывать беседу Йеми не хотелось. Хороший шпион должен знать все новости того места, где находится, а кто мог лучше Неко ввести его в курс дела?

До дома Теслы он добрался без приключений. Правда, долго пришлось стучаться в дверь занимающей первый этаж лавки. Наконец, она отворилась, и на пороге появился хозяин.

— Ба, какие люди! Никак…

Мастер сделал паузу, делая вид, что вспоминает имя стоящего перед ним молодого человека. На самом деле, ждал, пока тот назовёт, как его в этот раз следует величать.

— Лечек. Лечек из Шофа я и есть.

— Ну, конечно. То-то я и смотрю.

Тесла крепко обнял дорогого гостя. Если кто из соседей случайно смотрит в окно — пусть ещё раз полюбуется пылким южным гостеприимством.

— Пошли в дом, дорогой. Угощу с дороги, накормлю, напою…

— Отчего ж не пойди, — согласился Йеми.

И только войдя внутрь, поинтересовался:

— Кто-нибудь дома есть?

— Только дочурка, — успокоил мастер. — Счас она нам на стол соберёт. Ты давно в городе?

— Сегодня после полудня приплыли, — ответил кагманец, проходя во внутреннюю комнату. — Ну, рассказывай, что тут у вас интересного.

— Дык, ты сначала бы перекусил.

— Успеется. Хотя… Кваску у тебя холодного не найдётся?

— Как не быть. Вича! Вича!

На зов отца появилась дочка: красивая статная девица. Одежда вся толийская, машинально подумал Йеми, а голова не покрыта. Конечно, толстая русая коса — это очень красиво, только вот в Толе для женщины показаться перед посторонним мужчиной с непокрытой головой считается неприличным. В Хланде нравы проще, особенно в горах. Тесла, правда, с побережья, но и там простоволосая женщина — обычное дело. Что и говорить, не так строго следят на полуострове за формальной нравственностью. Зато и карают тех, кто нарушил законы чести не в пример строже, чем в большей части Заморья.

— Ой, отец, что же ты мне сказал… — Вича остановилась на пороге и залилась краской от смущения.

— Не стесняйся, дочка, — перешел на родной язык Тесла. — То гость с наших земель, достойный Лечек из Шофа.

— Истина правда, — подтвердил на хландском Йеми, сопроводив слова характерным движением головы, принимаемым в Заморье за отрицание.

Девушка шумно вздохнула.

— Ой, а я уж испугалась…

— Хорошего человека не нужно бояться, — усмехнулся Неко. — А лучше принеси-ка нам, дочура, по доброй кружке холодного кваса из погреба.

— Конечно, папа.

— Хороша у тебя дочка, — одобрительно промолвил Йеми, когда стихли шаги. — Вроде видел её не так давно, около позапрошлого Квицо.

— У, это когда было, — протянул Тесла. — В таком возрасте восемь осьмий минуло — уже не узнать. А ты говоришь "позапрошлый Квицо".

— В прошлый не сложилось, — виновато развёл руками Йеми. В последний раз в Толе он был по дороге в Тампек и очень спешил. — Замуж ей пора.

— Дык, есть уже жених на примете. После Илока сватов зашлёт — и свадебку сыграем.

— Кто таков?

— Сын красильных дел мастера.

— Ясно.

"Новых секретов это мне не откроет", — подумал Йеми. А с другой стороны, нелепо было ожидать, что дочка гравёра выйдет за писца из базилики, или станет женой толийского графа. Что уж тогда сразу не принца на белом коне?

— Ладно, рассказывай новости, что у вас изменилось с моего последнего приезда.

— Да многое. Мастера почтенные померли: Зенден-литейщик и Вегкамп, старшина красильщиков.

— Хм… Зенден-то вроде молодой ещё.

— Не старый, по имперскому счёту пары вёсен до четырёх дюжин не хватало. А вот слёг зимой — и помер. Как говориться, чему бывать — того не миновать.

— Ясно. Ещё что?

— Верховный жрец Фи умер, ещё осенью, — неторопливо продолжал Тесла.

— Туда ему и дорога. Кто вместо него стал? Мельхион?

— Нет, отец Тейс.

Йеми наморщил лоб.

— Это белобрысый, что ли?

— Он самый, — подтверждающе кивнул хозяин. По северному кивнул. Да, длительная жизнь в чужих краях привела к тому, что родную культуру отец и дочь изрядно подзабыли. Хотя, не до конца. Коса-то у Вичи хландская, местные девушки волосы в косы не плетут. Да и Нико в домашней обстановке предпочёл родной таларис северной камизе.

Вернулась Вича, неся на деревянном подносе две пузатых глиняных кружки. Навязчивая идея подмечать всё и вся заставила Йеми отметить, что роспись на кружках была хландской, а не толийской.

Кроме кваса на подносе оказался изрядный кус ветчины. Поставив поднос на стол, девушка извлекла из продуктового шкафа начатый каравай ржаного хлеба и большой кухонный нож.

— Да ничего, дочка, ступай к себе, мы уж тут сами за собой поухаживаем, — ласково сказал Тесла.

— Хорошо, отец.

Йеми снова дождался, пока утихнут шаги, потом поднялся и прикрыл дверь на лесенку. Иссон оберегает того, кто и сам себя беречь не ленится.

— Хорош квас.

Тесла поморщился.

— До нашего, лакарского, ему далеко.

— До лакарского — далеко, это верно, — согласился кагманец. — Но для местного — хорош. Ладно, что ещё интересного?

— Жрецы про знамение толкуют. Дескать, взошла над городом хвостатая звезда, и принесёт она нам неисчислимые бедствия.

Йеми задумчиво потёр подбородок. Хвостатая звезда — это очень серьёзно. Тем более, что при храме Аэлиса подвизался отец Тиммер. Священником он был никаким, зато астрономом — пожалуй, лучшим на всём восточном побережье.

— Кто говорит-то? Сам Тиммер?

— Когда это Тиммеру говорить позволяли? — усмехнулся Тесла. — Его дело — в небо смотреть. А кому говорить — Гален найдёт. Языкастых у него много кормится.

— А что за бедствия — не уточняют?

— Не уточняют. Сейчас в городе отец Теокл, я его спрашивал. Он говорит, что раз не уточняют — значит и сами не знают. Может, это вообще не знамение никакое, а просто хвостатая звезда.

— Духовным виднее, — машинально согласился Йеми и тотчас подскочил на табурете, будто его в мягкое место иглою ткнули. — Отец Теокл? Нашей веры?

— Нашей, нашей, — успокоил собеседника гранильщик.

— А зачем он здесь?

— Полагаю, из-за дракона.

— Из-за какого дракона? — изумлению Йеми не было предела.

— Да ещё перед Квицо охотники за драконами притащили в город живого диктатора. Пока инквизиторы глазами хлопали, его Луций Констанций возьми, да и купи.

Йеми удивлённо моргнул. Это имя он сегодня уже слышал.

— Луций Констанций? Ланиста гладиаторской школы Ксантия Деметра Линвота?

— Он самый. И продавать дракона инквизиторам он не захотел ни в какую.

Кагманец улыбнулся.

— Представляю, как взбесился Сучапарек.

— Не то слово. Постоянно теперь в школу наведывается, но Луций упрямец ещё тот. Да и дракон, говорят, нрава скверного. В общем три упрямца теперь подсиживают друг друга: кто кого переупрямит.