Змеиное проклятье - Болотников Сергей - Страница 69

Конец августа в этом году выдался жарким и душным. Дождей в общем то почти не было, солнце светило круглосуточно, и жарко, накаляя асфальт на ярославских улицах и ослепительно отражаясь от синего полотна Волги.

Ослепительно оно сияло и на Черепихово, вернее в том месте, где кончался черный непроницаемый колпак, словно сделанный из плотного материала, такой монолитный. Весь этот сияющий радостный день температура держалась на уровне двадцати пяти градусов выше нуля и в воздухе постепенно нарастало напряжение.

– Будет гроза. – Говорили жители деревни Карявкино, кидая недоумевающий взгляд через Волгу, где колыхалась непонятная синяя дымка, абсолютно закрывавшая собой село Черепихово. А ведь даже в самый ненастный день можно было увидеть как поблескивают слегка купола Черепиховского собора.

А гроза действительно надвигалась. Уже ближе к вечеру на горизонте обрисовались тяжелые, льнущие всей свей тяжестью к земле, фиолетовые грозные облака. Тучи кучковались на горизонте, клубились, наливались тяжестью, и наконец легкий вечерний бриз, погнал их на Черепихово. Облака двигались сплошной тяжеленной массой. В к торой непрерывно что то клубилось и перемешивалось. А затем громыхнуло первый раз, и множественные зарницы озарили мрачную внутреннюю поверхность туч. С треском молния ударила в лес, яркая светящаяся, толстая, а затем на пыльную ждущую землю пролились первые капли дождя. Громыхнуло снова, и вот уже потоки. Ниагара воды изливалась в лес, тревожа листья деревьев.

Дождевой фронт стремительно надвинулся на Карявкино, мигом пересек волгу, вспенив темные мутные воды, и смешался с вечным черным покровом села. Здесь, в ледяном царстве живой быстрый дождь не мог существовать, поэтому он превратился в ленивый снегопад, и мягко начал стелиться на землю.

Но молнии остались. Во все своем буйстве сверкали они в темном тучевом полог, разрывали его на мгновение, и яростно били в высокие крыши домов, на миг оживляя их. Словно пытаясь вдохнуть свою яростную электрическую жизнь в их окоченелые ледяные остовы.

Дракона, безраздельно мародерствующего над домами, гроза тоже немного обеспокоило, молнии били совсем рядом с ним, он ощущал как встает грубый проволкообразный ворс на брюхе, от скопленного в воздухе электричества. Поэтому он предпочел приземлиться на развалины Дома культуры и сложить там крылья, отдыхая.

Не ускользнуло буйство стихии, и от замерзающих пленников погреба. Лапников, первый слегка высунул голову, услышав оглушительный грохот. Молнии ударила в землю на той стороне улицы и он поспешно спрятался обратно.

– Гроза. – Сказал он.

– И что? – спросил Серега лениво.

– Впервые за последнее время гроза. Все вокруг оживает.

– Все оживают, а я замерзаю. И похоже навсегда.

Леонид не присоединился к их затеплившейся было дискуссии. Он тяжелым сном спал в уголке. Чиркнуло, раз, другой, остро запахло спичечной серой и в темноте погреба вспыхнул слабенький огонек. Пламя затрепетало на воздухе дующем из щели, чуть не погасло, но удержалось, сохраненное заботливой рукой. Крохотный огонек высветил лицо Лапникова настороженное и диковатое. Очки блестели, и казались глазами огромного насекомого. Псевдожурналист выглядел так странно, что Сергей попытался вяло отшатнуться от него. Но не смог, заледенел весь.

– Гроза! – повторил нетерпеливо Лапников, сипло и хрипами.

– Ну?

– Молнии вокруг. Эта скотина слишком большая. В нее может ударить!

– И что?

– Да ты совсем что ли отупел? Он сейчас не летает! Есть шанс проскользнуть!

Сергей дернулся, все тело отозвалось тупой болью. Но меньше чем сейчас. Кое-как встал на колени. В этот момент спичка догорела и погасла. Лапников с проклятиями зажег новую. В этом свете Сергей внимательно вгляделся в измученное лицо писателя.

– Думаешь?

– Думаю. Давай, буди своего…

Серега оглянулся на люк, но там словно начался Армагеддон, и вспышки молний словно ослепительные узкие стилеты вспарывали ткань тьмы.

– "А ведь и правда!" – подумал он. – "Рискнуть что ли?"

Он начал трясти спящего Леонида за плечо. Тот не отзывался, и голова болталась бессильно, и Сергей испугался даже, что он уже не проснется. Встряхнул историка еще раз и тот приоткрыл пустые глаза.

– Что…

Сергей встряхнул еще раз:

– Вставай давай! Еще такого шанса не будет!

– Оставь… – прошептал Леонид, и снова уронил голову на грудь.

Серега его встряхнул, и из-за этого кулаки с содранной кожей снова разболелись:

– Ленька не спи. Герой из тебя как… Ну вставай же!!! – заорал он внезапно. Чиркнула третья спичка.

Леонид открыл глаза и вполне осмысленно уставился на Сергея:

– Сгорим. – Сказал он.

– Не сгорим. Дракон сейчас не летает, он молний боится.

– Давайте быстрее, пока гроза не закончилась – поторопил Лапников, и первый со скрипом поднялся на ноги. Охнул, видно тоже сильно замерз. Да и ноги затекли. Он осторожно приподнял крышку люка и в погреб обильно посыпался рыхлый липкий снег. Тут же ворвался гром, прометнулся по ледяной каморке и затих.

– Да, погодка… – протянул Лапников. – Но все же лучше чем мертвая тишина.

Он толкнул крышку и та с упала наружу с грохотом, который совершенно потонул в раскатывающемся по небу громе.

– Никого. – Воскликнул бывший журналист, оглядывая небо, затем оглянулся уже в погреб, где ему как раз подавали собаку.

Кое-как выползли на снег. Сверху грохотало, лупило молниями, а снегопад становился все гуще и гуще. Вот он, типичный летний ливень, и такой же наверное короткий. Так что надо торопиться. Вылезали с трудом, со скрипом, Сергей выползя в снег вообще чуть не отключился, лежал некоторое время с темнотой в глазах, уговаривал себя встать. В конце концов удалось, и он приподнялся, отправился за остальными. Вообще сейчас было уже полегче, в частности, голова у него прошла и больше не напоминала бронзовый колокол, в который нещадно бьют.

– "Все-таки повезло", – подумал Сергей, – "что вообще жив остался. Против такого монстра пойти".

Выползли из погреба Леонид. Его подняли, поставили на ноги и втроем побежали прочь, вдоль по улице, прячась в тени оставшихся домов и испуганно бросая взгляды на небо. Пожарища обходили далеко по кривой дуге. Дракона – Щербинского в небе пока не было, да и вряд ли он заметил их с высоты в таком снегопаде. Тут уже в пяти метрах всякая видимость терялась.

– Куда бежим то? – спросил Лапников.

– В музей. – Ответил Сергей, боязливо оглядываясь.

– В музей? Почему?

– Все просто, там хороший подвал, есть печка, может быть съестное. Короче можно пересидеть. А там может и подумаем что делать.

Гроза наверху была в самом разгаре, у них на глазах толстая молния ударила в скрюченные корни гниющего дуба, что торчали на доме культуры. Мощность ее была так велика, что дерево воспламенилось и скоро весь дуб был объят пламенем, создающим великолепное зарево. В багровом отсвете стало видно, как дуб дергается в огне, заем его середина переламывается и он падает на арку, сокрушая ее своим весом. Секунду колоннада держалась, а затем тяжело обрушилась с мощным грохотом, донесшимся до них даже через неиствующую грозу.

– Вот и нет домика. – Сказал Серега.

Они бежали (Вернее ковыляли) по основной улице, и временами слышали в пустых домах некие завывания, кто-то ревел, скребся, и они шарахались от звуков. Что за твари остались в Черепихово? Может все те же изменившиеся селяне, которые оказались не нужны, для непонятных планов Снорунга. И вот они теперь вернулись обратно в свои разрушенные изгаженные дома, и воют там. Скребутся, пытаясь вспомнить свою бывшую сущность.

Ружье было одно на троих, у Лапникова. Серегин прекрасный дробовик так и остался в баре. И заходить за ним, значит терять драгоценное время. Эксжурналист целился своим оружием в каждую подозрительную тень и даже один раз выстрелили, попав в совершенно обычную на вид собаку. Без каких то видимых изменений к змее.

– Это просто собака, – произнес Серега, когда они оставили бьющееся на земле животное позади, – думаешь превращений больше не будет?