Ленинградский дневник - Берггольц Ольга Федоровна - Страница 13

13

Победа

В сентябре 1943 года войска Ленинградского фронта заняли высоту около Синявино, с которой враг вел обстрел единственной железной дороги в Ленинград… Это было в дни блистательных наших побед на Украине.

Мой друг пришел с Синявинских болотна краткий отдых, сразу после схватки,еще не смыв с лица горячий пот,не счистив грязь с пробитой плащ-палатки.Пока в передней, тихий и усталый,он плащ снимал и складывал пилотку, –я, вместо «здравствуй», крикнула:«Полтава!»«А мы, – сказал он, – заняли высотку…»В его глазах такой хороший светзажегся вдруг, что стало ясно мне:нет ни больших, ни маленьких побед,а есть одна победа на войне.Одна победа, как одна любовь,единое народное усилье.Где б ни лилась родная наша кровь,она повсюду льется за Россию.И есть один – один военный труд,вседневный, тяжкий, страшный,невоспетый,но в честь него Москва дает салюти, затемненная, исходит светом.И каждый вечер, слушая приказиль торжество пророчащую сводку,я радуюсь, товарищи, за вас,еще не перечисленных сейчас,занявших безымянную высотку…22 сентября 1943

День января

Ты слышишь, товарищ, орудия бьют?О, это расплаты начало.Все ближе и ближе наш праведный суднад немцами-палачами.Высокую верность России храня –так знамя гвардейцы хранят, –давно дожидается этого дняистерзанный Ленинград.И в грозный день января –с утра –он вымолвил огненное: «Пора!»Врагам не уйти и следов не укрыть –мы всюду нагоним их. Мына Волковом кладбище будем судитьвиновников страшной зимы.Не будет суда справедливей, страшнейвозмездия в мире не будет:безмолвие гневное братских траншейпреступников к смерти присудит.В земле и железе, везде их найдем.Не спрячутся никуда.На угол Садовой мы их приведем,на горькую площадь Труда.Тех самых, что целились по ночам,как воры, во мраке скрываясьпо детским больницам, по спящим домам,по всем остановкам трамваев.Мы помним минута в минуту, когдаобрушились смерть и железо сюда.Товарищ, ты слышишь, орудья гремятуверенно и напряженно.Смелее преследуй фашиста, солдат.Мужайтесь, невесты и жены.Высокую верность и гордость храня,давно дожидались мы этого дня.Он грянул.И, гневом священным горя,орудия говорят:этот торжественный день январязапомни навек,Ленинград!20 января 1944

Наш сад

Ты помнишь ли сиянье Петергофа,дремучие петровские садыи этот влажный лепет, бред и вздохивсегда живой, хлопочущей воды?Так много было здесь тепла и света,что в городе зимою, в пору вьюг,всё мнилось мне: а в Петергофе – лето,алмазный, синий праздничный июль.Молчи – увы! Волшебный сад изрублен,мертвы источники с живой водой,и праздник человечества поругансвирепой чужеземною ордой.…Но мы пришли к тебе, земная радость –тебя не вытоптать, не истребить.Но мы пришли к тебе, стоящей рядом,тысячеверстною дорогой битв.Пришли – и, символом свершенной мести,в знак человеческого торжествавоздвигнем вновь, на том же самом месте,Самсона, раздирающего льва.И вновь из пепла черного, отсюда,где смерть и прах, восстанет прежний сад.Да будет так! Я твердо верю в чудо:ты дал мне эту веру, Ленинград.26 января 1944

Ленинградский салют

27 января 1944 года Ленинград салютовал 24 залпами из 324 орудий в честь полной ликвидации вражеской блокады – разгрома немцев под Ленинградом.

…И снова мир с восторгом слышитсалюта русского раскат.О, это полной грудью дышитОсвобожденный Ленинград!…Мы помним осень, сорок первый,прозрачный воздух тех ночей,когда, как плети, часто, мерносвистели бомбы палачей.Но мы, смиряя страх и плач,твердили, диким взрывам внемля:«Ты проиграл войну, палач,едва вступил на нашу землю!»А та зима… Ту зиму каждыйзапечатлел в душе навек –тот голод, тьму, ту злую жаждуна берегах застывших рек.Кто жертв не предал дорогихземле голодной ленинградской –без бранных почестей, нагих,в одной большой траншее братской?!Но, позабыв, что значит плач,твердили мы сквозь смерть и муку:«Ты проиграл войну, палач,едва занес на город руку!»Какой же правдой ныне стало,какой грозой свершилось то,что исступленною мечтой,что бредом гордости казалось!Так пусть же мир сегодня слышитсалюта русского раскат.Да, это мстит, ликует, дышитпобедоносный Ленинград!27 января 1944

Второй разговор с соседкой

Дарья Власьевна,соседка,здравствуй.Вот мы встретились с тобой опять.В дни весны желанной ленинградскойнадо снова нам потолковать.Тихо-тихо. Небо золотое.В этой долгожданной тишинемы пройдем по Невскому с тобою,по былой «опасной стороне».Как истерзаны повсюду стены!Бельма в каждом выбитом окне.Это мы тут прожили без сменыцелых девятьсот ночей и дней.Мы с тобою танков не взрывали.Мы в чаду обыденных заботбезымянные высоты брали –но на карте нет таких высот.Где помечена твоя крутаялестница, ведущая домой,по которой, с голоду шатаясь,ты ходила с ведрами зимой?Где помечена твоя дорога,по которой десять раз прошлаи сама – в пургу, в мороз, в тревогу –пятерых на кладбище свезла?Только мы с тобою, мы, соседка,помним наши тяжкие пути.Сами знаем, в картах или в сводкахих не перечислить, не найти.А для боли нашей молчаливой,для ранений – скрытых, не простых –не хватило б на земле нашивок,ни малиновых, ни золотых.На груди, над сердцем опаленным,за войну принявшим столько ран,лишь медаль на ленточке зеленой,бережно укрытой в целлофан.Вот она – святая память наша,сбереженная на все века…Что ж ты плачешь,что ты, тетя Даша?Нам еще нельзя с тобой пока.Дарья Власьевна, не мы, так кто жеотчий дом к победе приберет?Кто ребятам-сиротам поможет,юным вдовам слезы оботрет?Это нам с тобой, хлебнувшим горя,чьи-то души греть и утешать.Нам, отдавшим всё за этот город, –поднимать его и украшать.Нам, не позабыв о старых бедах,сотни новых вынести забот,чтоб сынов, когда придут с победой,хлебом-солью встретить у ворот.Дарья Власьевна, нам много дела,точно под воскресный день в дому.Ты в беде сберечь его сумела,ты и счастие вернешь ему.Счастие извечное людское,что в бреду, в крови, во мгле боевсберегло и вынесло простоесердце материнское твое.Апрель – май 1944