Мать-Земля - Бордаж Пьер - Страница 74

– Гоки! Князь Сан-Франциско привез гоков!

Тысячи недоверчивых, враждебных, ненавидящих глаз уставились на Жека и двух сиракузян. Не внезапное возвращение князя поразило или оскорбило членов избранного народа, а то, что его сопровождали представители проклятых народов, изгнанников Глобуса, отпрыски самок с гнусным чревом и самцов с отравленным семенем.

Несколько мужчин и женщин выбрались из толпы, преклонили колени перед Сан-Франциско и с почтением поцеловали полы его шерстяной накидки.

– Да будет с тобой благословение, князь Жер-Залема! Ты пришел вовремя, чтобы помешать князьям Ванкуверу и Акапулько аннексировать твоих американских детей!

Сан-Франциско с нежностью поднял их.

– Настал час испытания истиной… Будьте готовы…

Его телохранители обнажили мечи, образовав непроходимую стену вокруг него и троих гоков, и двинулись вперед, разрезая толпу на паперти. Никто не воспротивился им, не произнес оскорбительных слов. Все расступались, не оказывая ни малейшего сопротивления. Из распахнутых врат храма доносились священные песнопения избранного народа, песнопения, восхвалявшие одиссею абина Элиана и ста сорока тысяч фраэлитов, прилет небесных странниц и исход в светоносный Жер-Залем.

Над кольцевыми ступенями, на которых теснились тридцать тысяч жерзалемян – невероятное скопление народа для первой заутрени, – нависало центральное помещение нефа, круглое пространство, где пол был выложен частями фюзеляжей первых кораблей. Оно было окружено рядом кресел, в которых сидели Старейшина и князья. Одно из кресел было пустым. В центре нефа высились громадные священные глобусы.

Песнопения постепенно замолкли. Их сменил все более мощный ропот голосов. Головы повернулись в сторону главной аллеи, где группа людей в военной форме бесцеремонно раздвигала ряды верующих, мешавших ее проходу.

Князь Сан-Франциско в сопровождении трех гоков и своих людей вступил в неф. Четыре великих абина, стоявшие за пультами, где были открыты четыре светобиблии древних времен, замерли. Их длинные белые одеяния, инкрустированные крохотными кусочками железа, закрывали белые сапоги. Из-под конических колпаков торчали черные скрученные пряди, падая на плечи темными непослушными ручейками. Они напомнили Жеку две декоративные пряди, которые па Ат-Скин вытягивал из-под капюшона облегана. Маленький анжорец мгновенно отождествил абинов с миссионерами Крейца: та же восковая кожа, тот же суровый взгляд, тот же вид хищной птицы… Москва рассказывал ему, что редкие крейцианские миссионеры, лишившиеся ума настолько, чтобы ступить на землю Жер-Залема, отправлялись в родные миры в небольших герметичных мешках.

– Послание было следующим: ваше слово и ваше видение мира столь же заразно, как и ваше семя… – добавил Москва, рассмеявшись. – Но Церковь Крейца по-прежнему интересуется нами. Однажды она постарается отравить нас газами, как жителей Северного Террариума. Но будет слишком поздно: странницы унесут нас в светоносный Жер-Залем…

Дым, поднимавшийся из небольших сосудов, стоявших на треножниках, был густым, благоухал ароматами. Два огромных глобуса на широких цоколях походили на две планеты-близнецы, одна из которых преждевременно состарилась.

Либо они прекрасно владели своими чувствами, либо предусмотрели встречу, но великие абины не выразили ни удивления, ни раздражения в связи с возвращением Сан-Франциско. Они спокойно выстроились в ряд у входа в неф, скрестили руки на груди и смерили взглядом изгнанника. Тридцать девять князей остались сидеть, но постарались избежать огненных взглядов своего собрата. Ни один из них не вступился за него двадцать лет назад во время процесса о ереси, который учинили хранители Новой Библии. В храме воцарилась тягостная тишина. Тридцать тысяч присутствующих затаили дыхание.

– Тебе нечего делать на Жер-Залеме, Сан-Франциско, — заявил один из абинов. – Ты был изгнан навечно из наших голов и наших сердец! – Его могучий, резкий голос взлетел к своду нефа. – Ты имел наглость не только заявиться сюда без приглашения, но и проявил невероятное непочтение, введя в святое место гоков, предателей человечества! До сих пор ни одно проклятое создание, ни один сын или дочь зараженного семени и гнусного чрева не поганило храма Салмона!

Жек, замерший позади Сан-Франциско, понимал, что абин говорит о нем, и ему показалось забавным, что па и ма Ат-Скины были столь же ограниченны.

– Абины, я благословляю день, когда вы приговорили меня к изгнанию, – громко ответил Сан-Франциско. – Благодаря вам, я смог посетить обширный мир, я встречался с множеством гоков и заметил, что мои братья из рассеянного по миру человечества носят в сердцах и головах столько же достоинств, что и избранные…

– Не говори от имени избранных! – перебил его абин. – Ты перестал быть частью великого народа Фраэля. Ты стал гоком среди гоков, предателем среди предателей, проклятым среди проклятых!

– Абины, вы осуждаете меня, ничего не зная! Вы, бдительные хранители Новой Библии Жер-Залема, следовали путями своей головы и позволили джунглям вырасти на тропе своего сердца. Но сураты Новой Библии обращаются к сердцу человека. Это – тайные пути, которые ведут к внутреннему храму. Абины, разве солнца сияют только для одного народа? Разве Создатель дал фундаментальные законы вселенной только жалкой кучке своих творений? Воздух, вода, огонь – разве они предназначены только элите?

– Твоя речь есть речь змея-искусителя из первого Эдема! – возопил второй абин. – Как и двадцать лет назад, ты предлагаешь яблоко раздора, но, как и двадцать лет назад, мы отказываемся вкушать его! Ты пытаешься внести в сердца и головы смуту, но ни один избранный не будет унесен горьким потоком твоей речи… Разве рассеянное человечество блюло законы святой Библии? Постилось ли оно по сорок дней каждый год? Возносило ли оно хвалу Создателю и богам? Будут ли его представители на Жер-Залеме в славный день прилета космин?

Сан-Франциско сделал несколько шагов по центральной аллее в сопровождении своих телохранителей, которые, войдя в храм, убрали мечи в ножны. Изгнанник обвел глазами море человеческих голов, окружавших его. Хотя был всего один шанс из тысяч, чтобы увидеть только одного человека в этом множестве, он был разочарован, что не заметил лица Феникс.

– Есть множество способов почитать Отца Создателя и его богов, – вновь заговорил Сан-Франциско.

В полной тишине ледяного храма его тихий и печальный голос звучал трагично.

– Вы, абины, завладели словом Библии, чтобы удовлетворить свою жажду власти и подчинения других. Вы заставили избранный народ веками прятаться в леднике, чтобы быть уверенными, что они не уйдут из-под вашего контроля… А как человечество могло ознакомиться со священным учением? Вы действовали так, как действует ученый, отказывающийся сообщить о своих открытиях людям. А ведь его открытия ему не принадлежат. Он – просто инструмент в руках Отца. Вы такие же инструменты Отца, но вы отказались играть его небесную партитуру. Ваша интерпретация священных текстов – всего лишь жалкая и безрадостная мелодия…

Жек быстро оглядел первые ряды кресел и четырех абинов, застывших перед глобусами, словно статуи. Он видел, что слова Сан-Франциско пробудили интерес в жерзалемянах, восхищение некоторых князей и гнев священнослужителей.

– Достаточно! – крикнул один из абинов. – Ты был осужден на изгнание советом абинов и твоих собратьев двадцать лет назад! Тогда нам надо было потребовать твою голову!

Князь канадцев Ванкувер встал со своего места, широкими шагами пересек неф и встал перед Сан-Франциско. Он был ниже, но массивнее, на нем был плащ цвета его кожи, коричневатой охры. Его высокие круглые скулы подчеркивали крохотные, глубоко сидящие глаза с тяжелыми веками. Его гладкие волосы серебрились.

– Твой поступок суетен и вызывает горечь! – проверещал князь Ванкувер странным фальцетом. – Твое сострадание к гокам ввело тебя в заблуждение, Сан-Франциско. Для чего ты произносишь речи о равноправии за несколько дней до прилета космин? От имени князей Жер-Залема и Старейшины предлагаю тебе выбор: немедленно покинуть святое место и вернуться в вонючие миры, откуда ты не должен был никогда возвращаться, или понести вместе с твоими гоками и людьми наказание, назначенное тому, кто нарушил законы святой Библии!