Возвращение танцмейстера - Манкелль Хеннинг - Страница 60

В полшестого Эрик ушел поставить у дома заграждение. Джузеппе выглядел усталым и раздраженным.

– Он должен был сделать это сразу, – сказал он. – Как можно работать, если не соблюдаются элементарные правила?

Он сел на стул и положил ноги на письменный стол.

– Помнишь наш ужин в гостинице? – спросил Стефан.

– Прекрасно.

– Там сидел еще один посетитель – пожилой мужчина. Помнишь?

– Слабо. У дверей в кухню?

– Левее.

Джузеппе устало смотрел на него:

– Почему ты его вспомнил?

– Он не произнес ни слова. Это можно объяснить тем, что он не хотел показывать, что он иностранец.

– Какого черта он не должен этого показывать?

– Потому что мы полицейские. Это слово повторялось за обедом много раз. «Полиция» – это полиция, почти на всех языках. К тому же мне кажется, что он подходит под портрет, описанный Эльзой Берггрен.

Джузеппе покачал головой:

– Не тянет. Слишком похоже на случайность и слишком глубокомысленно.

– Может быть. Но как бы то ни было – ты сидел и что-то рисовал на бумажке, пока мы ели.

– Это был счет. Я на следующий день спросил про него, но бумажка пропала. Официантка сказала, что она счета не видела.

– В том-то и дело. Куда он делся?

Джузеппе перестал качаться на стуле.

– Ты хочешь сказать, что этот человек мог взять счет после нашего ухода?

– Я ничего не хочу сказать. Я просто думаю вслух. Что ты там писал?

– Имена, мне кажется, – Джузеппе говорил медленно, пытаясь вспомнить, – абсолютно точно, имена. Мы говорили, что их трое – Герберт Молин, Авраам Андерссон и Эльза Берггрен. Пытались понять, что их связывает.

Джузеппе резко выпрямился.

– Я написал все эти имена и соединил их стрелками. Вышел треугольник. К тому же рядом с фамилией «Андерссон» я нарисовал свастику.

– И все?

– Все, насколько я помню.

– Я могу ошибаться, – сказал Стефан, – но, пока ты комкал бумажку, мне показалось, что рядом со свастикой стоит жирный вопросительный знак.

– Не исключено.

Джузеппе встал и прислонился к стене.

– Слушай, – сказал он. – Мне кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

– Он сидит в ресторане и вдруг понимает, что мы из полиции. И когда мы уходим, он подбирает смятую бумажку, брошенную тобой в пепельницу. И тут появляется целая цепочка предположений. Если он подбирает бумажку, значит, она его интересует. А интересует она его только потому, что он как-то замешан в этом деле.

Джузеппе поднял руку:

– Как замешан?

– Это приводит нас ко второму предположению. Если это тот же самый, кто побывал ночью у Эльзы Берггрен и попытался меня укокошить, мы должны задать себе как минимум один важный вопрос.

– Какой?

– Вопрос об его вопросе: «Кто убил Авраама Андерссона?»

Джузеппе нетерпеливо затряс головой:

– Теперь я не врубаюсь.

– Я хочу сказать, что этот вопрос подводит нас к еще более важному вопросу, который он не задал.

Джузеппе понял.

– Кто убил Герберта Молина? – выдохнул он.

– Разумеется. Продолжать?

Джузеппе кивнул.

– Выводы, конечно, могут быть самые разные. Но наиболее вероятно, что он не задал этого вопроса, потому что уже знал ответ. И это с большой степенью вероятности означает, что Герберта Молина убил именно он.

Джузеппе поднял руки:

– Не торопись. Нам тут, в Емтланде, надо время, чтобы все переварить. Значит, мы должны искать двоих преступников. Но это мы уже предполагали. Вопрос теперь стоит так, что мы должны считаться с тем, что и мотивы были разные.

– Не исключено.

– Просто не могу поверить, что все это происходит на самом деле. У нас здесь преступлений такого рода почти и не бывает. А тут сразу два. Да еще и преступники разные. Весь мой полицейский опыт протестует.

– Когда-то все случается впервые. Думаю, настало время сформулировать новые мысли.

– Думай вслух!

– Кто-то появляется в лесу и убивает Герберта Молина. Убивает, так сказать, согласно хорошо продуманному плану. Через несколько дней погибает Авраам Андерссон. Его убивает другой человек. По какой-то причине, мы не знаем, по какой, убийца Молина хочет узнать, что произошло. У него был лагерь в лесу, и он, убив Молина, сразу скрылся. Но он вернулся! Он должен узнать, что случилось с Авраамом Андерссоном. Почему он был убит. В пепельнице он находит забытую полицейскими бумажку. И что он там видит? Не два имени, а три.

– Эльза Берггрен?

Стефан кивнул:

– Он уверен, что она знает, кто убил Андерссона, и пытается ее прижать. Когда он начинает ей угрожать, она в отчаянии бросается на него. Убегая, он сталкивается со мной. Остальное ты знаешь.

Джузеппе приоткрыл окно.

– И кто этот человек?

– Не знаю. Но могу сделать еще одно допущение. И оно, может быть, даст нам прямой ответ, прав я или нет.

Джузеппе молча ждал продолжения.

– Мы знаем, что тот, кто убил Молина, жил в палатке у озера. После убийства он исчез, но теперь вернулся. Вряд ли он станет разбивать лагерь на том же месте. Вопрос: где он живет?

Джузеппе смотрел на него с недоверием:

– Не остановился же он в гостинице?

– Стоит навести справки.

Джузеппе посмотрел на часы:

– Когда открывают ресторан?

– Между шестью и половиной седьмого.

– Как раз сейчас. Поехали туда.

Через несколько минут они вошли в вестибюль гостиницы. Девушка-администратор поглядела на них удивленно:

– Две ранние пташки хотят позавтракать?

– Завтрак подождет, – сказал Джузеппе. – Мне нужны списки всех проживавших на прошлой неделе. Они у тебя на отдельных бумажках или в журнале?

Девушка посерьезнела:

– Что-то случилось?

– Обычная проверка, – сказал Стефан. – Ничего опасного. У тебя жили какие-нибудь иностранцы?

Она подумала:

– Четверо финнов ночевали со среды на пятницу.

– И никого больше?

– Нет.

Джузеппе задумался:

– Он мог остановиться еще где-нибудь. Есть ведь и другие места.

Он повернулся к девушке:

– Когда мы ужинали, тут был еще один посетитель. На каком языке он разговаривал?

– На английском. Но он из Аргентины.

– Откуда ты знаешь?

– Он расплатился кредитной карточкой и предъявил паспорт.

Она встала и скрылась в комнате за стойкой. Через минуту вернулась с распечаткой карточки «Виза». Они прочитали имя – Фернандо Херейра.

Джузеппе довольно хрюкнул.

– Теперь мы его возьмем, – сказал он. – Если только это он.

– Он заходил еще? – спросил Стефан.

– Нет.

– А ты видела его машину?

– Нет.

– Он сказал, откуда приехал?

– Нет. Он вообще мало говорил. Но очень приветливый.

– Можешь описать, как он выглядел?

Девушка задумалась. Видно было, как она старается вспомнить.

– У меня плохая память на лица.

– Но на что-то ты должна была обратить внимание! Он был похож на нас?

– Нет.

– Возраст?

– Может быть, шестьдесят.

– Волосы?

– Седые.

– Глаза?

– Не помню.

– Толстый или худой?

– Не помню. Но по-моему, не толстый.

– Во что он был одет?

– Голубая рубашка, кажется. Спортивная куртка.

– Что-нибудь еще запомнила?

– Нет.

Джузеппе покачал головой и сел на стоящий в вестибюле коричневый диван с распечаткой «Визы» в руке. Стефан сел рядом. Было двадцать пять минут седьмого двенадцатого ноября. Через неделю ему предстоит появиться в больнице Буроса. Джузеппе зевнул и потер глаза. Они молчали.

Открылась дверь из коридора, где были номера.

Стефан поднял голову и встретился взглядом с Вероникой Молин.

25

Арон Зильберштейн дожидался рассвета. На какую-то минуту ему показалось, что он опять в Аргентине. Освещение было точно таким, как на равнинах западнее Буэнос-Айреса, когда первые лучи солнца пробиваются из-за горизонта. Иллюзия быстро прошла.

Он находился не в Аргентине, а в шведских горах недалеко от норвежской границы. Он вернулся в дом Фростенгрена сразу после неудачного визита к Эльзе Берггрен. Человек, кравшийся к дому, которого он вынужден был сбить с ног и придушить, был одним из тех полицейских, что он видел в ресторане в тот вечер. Непонятно, как он там оказался среди ночи. Неужели за домом Эльзы Берггрен все-таки следили? Он же долго наблюдал со стороны, прежде чем постучал в дверь и вломился в дом.