Диверсант № 1 - Самаров Сергей Васильевич - Страница 53

Он не прав? Если он не прав, значит, он тоже завидует?

Джошуа подошел к окну и долго смотрел на Монблан.

Вот этой горе он может позавидовать в самом деле. Такая зависть стоит игры. Хочется стать мощной горой, вершиной Европы. А остальное…

Остальное ерунда! Остальное не стоит того, чтобы думать о нем и злиться. Не стоит злиться…

Телефонный звонок заставил вздрогнуть от неожиданности. Джошуа взял трубку.

– Я слушаю.

– Месье Гольдрайх, к вам весьма обаятельная гостья. Вы пригласите ее к себе в номер или сами спуститесь к нам?

– Какая гостья? – Джошуа спросил, недоумевая.

– Я вчера предупреждал вас. Комиссар Рано из Парижа…

Он совсем забыл о ней за событиями сегодняшнего утра.

– Пусть подождет в ресторанчике. Я сейчас спущусь.

– В каком ресторанчике?

Портье прав. В Шамони ресторанчиков столько, что хватит на одновременное посещение всеми жителями.

– В вашем.

Прилетела комиссар Рано. Наверное, на вертолете. Потому что ближайший аэропорт, кажется, в Женеве, а оттуда добираться не меньше трех часов на машине. Но он совсем не в том настроении, чтобы разговаривать с ней, тем более, портье сказал, что она обаятельная. Перед обаятельной женщиной хочется самому выглядеть обаятельным. Господи! Как может дурная фраза какого-то таксиста выбить из колеи…

Он постоял у окна еще минут пять, рассматривая величие Монблана и серые тучи над ним, восхищаясь этим величием. Тучи грозили вот-вот оккупировать вершину. Тогда уже ни один вертолет не сможет доставить туда дельтапланериста. И, между делом, продумывал манеру поведения для предстоящего разговора. Слегка не в духе?.. И пусть! И это очень хорошо. Пусть комиссар видит, как он нервничает.

С такими мыслями Джошуа спустился в ресторанчик, где сразу огляделся, выискивая обаятельную женщину-комиссара.

– Вас ждут за крайним столиком, – показал ему официант.

За крайним столиком, повесив дамскую сумочку на столбик ограждения, сидела и курила костлявая и очень носатая молодая женщина с розовым прозрачным шарфиком на шее. Без удовольствия отметив про себя отвратительный вкус портье, назвавшего комиссара обаятельной, Джошуа неторопливо подошел.

– Добрый день, мадам. Мне сказали, что вы искали встречи со мной?

Он невозмутимо отодвинул стул и знаком пригласил официанта.

– Если вы мистер Гольдрайх, то я дожидаюсь именно вас.

Она курила, втягивая в себя дым так же жадно, как верблюд, только что закончивший многодневное пересечение Сахары, хлебает из ржавого оазиса воду. В пепельнице догорала, затушенная не до конца, только что выкуренная первая сигарета. Джошуа демонстративно помахал рукой перед носом, отгоняя от себя дым. Он сам никогда не курил и не любил курящие компании. И уж тем более не переносил курящих женщин. К тому же от комиссара слишком активно пахло сладковатыми, почти приторными духами. Пусть французская парфюмерия и считается в мире лучшей, однако сладкий запах Джошуа раздражал всегда.

Вблизи Джошуа уже разобрал, что комиссару, мягко говоря, несколько больше сорока, хотя издали она показалась совсем молодой. Но молодых комиссаров, наверное, и не бывает.

Официант приблизился и остановился, дожидаясь заказа.

– Извините, мадам, я сегодня не завтракал. Вы будете завтракать?

– Нет. Я позавтракала в Женеве.

Значит, она все-таки летела самолетом до Женевы, а потом ехала сюда на машине. Очень спешила, и водитель, должно быть, основательно поругивал ее про себя, когда машина от недостатка кислорода в горном воздухе чихала на перевалах перегретым двигателем.

– Тогда я, с вашего разрешения, утолю свой голод в одиночестве. Придумайте что-нибудь для меня, – через плечо, слегка вальяжно, попросил Джошуа официанта. Он всегда знал, как вальяжность плохо действует на людей окружающих, особенно на тех, кто сам наделен хотя бы некоторой властью. Подействовало и на этот раз. Комиссар подобралась, глаза ее, утомленные, но глубокие и даже умные, как у собаки, посмотрели по-львиному властно.

– Мне необходимо задать вам несколько вопросов, мистер Гольдрайх.

– Я догадался, что вы приехали не для того, чтобы покататься на лыжах по камням – лето. Видимо, и не для того, чтобы взять у меня автограф.

Ему никак не удавалось показать свое нервное состояние. Спокойствие, совмещенное с легкой издевкой, пришло к нему само собой. И искусственно что-то изображать, стараясь ради нее, он не хотел. Пусть получится так, как получается.

– Для начала расскажите мне, как проходил вечер в парижском казино накануне взрыва. Основные подробности я знаю. Знаю даже, как вы тогда играли…

– А вот я уже не помню этого. Я обычно не помню подробностей и смотрю только на колесо рулетки, мало интересуясь людьми, стоящими вокруг.

– Но кого-то вы все-таки видели? Вас узнали два американца, получившие в результате взрыва ранения.

– Нет, американцев я не видел. Я встретил только одну пожилую пьяницу, с которой вместе летел в Париж самолетом. Она, конечно, опять что-то пила, я выпил с ней, поговорили…

– О чем?

– Кажется, она что-то украла или у нее что-то украли из драгоценностей. Не помню. Я плохо ее слушал.

Осторожная фраза для разведки. Но мадам Рано не прореагировала на это.

– А арабы, про которых рассказывал мистер Хигган?

– Да. Я видел арабов.

– Почему вы решили, что они арабы? Ведь вполне можно принять за арабов, скажем, португальцев… Или испанцев… Цвет кожи такой же, характерные черты лица?

– Что такое лев, мадам?

Она удивилась вопросу и даже слегка оторопела.

– Лев? Лев – царь зверей.

– Лев – это национальность кошки. Вы не спутаете льва с домашней кошкой?

– Все-таки вы меня не убедили.

– А я вовсе и не стремлюсь к этому. Я только отвечаю на ваши вопросы.

– А почему вы обратили на арабов внимание?

– Потому что эта арабка, я имею в виду пожилую женщину, в тот самый день приходила ко мне в номер в отеле, одетая как горничная, и предложила помочь мне собрать чемодан перед дорогой. Я отказался. И очень удивился, увидев ее в казино в образе светской дамы. Светской львицы, так это, кажется, называется…

Официант, как всегда, не спешил, поддерживая репутацию заведения, Джошуа бросил взгляд в сторону, отыскивая его, ненароком захватил участок улицы и как раз увидел, как любящий сын катит по улице инвалидную коляску «старушки»-матери, совершая дневной моцион. Арабы смотрели в его сторону и, казалось, приготовились раскланяться.

– Странно, – сказала комиссар. – Что же ей надо было?

– Спросите у нее.

– Обязательно спрошу, когда поймаю. А поймаю я ее обязательно, потому что только этим и занимаюсь уже три года. И собрала богатый материал о ее похождениях.

– Ловите. Я видел эту женщину сегодня здесь, в Шамони, опять вместе с сыном.

Комиссар чуть не подпрыгнула на стуле.

– Что они здесь делают?

– Если они в самом деле террористы, то я вижу здесь, летом, только один объект, достойный разрушения, – туннель под Монбланом.

Комиссар протянулась, сняла со столбика ограждения сумочку и достала оттуда фотографию.

– Это она? – показала фотографию Джошуа.

Он посмотрел внимательно. Несомненно, это была она. Одетая в европейские светские одежды. Снимок сделан лет десять назад, когда на этом точеном лице еще не было таких явных морщин.

– Да, это она.

– Мадам Лальер!

– Так ее зовут?

– Да. Лейли Лальер. Она родом из Алжира, наполовину американка, наполовину арабка.

Он опять повернулся и увидел, что молодой араб с матерью уже совсем рядом, только проезжают по другую сторону ограждения. Джошуа слегка приподнялся и поклонился в приветствии. Выглядело это естественно и уважительно. И получил ответные поклоны. Комиссар машинально бросила взгляд, но тут же вернулась к более интересным для нее событиям.

– Что же вы сразу молчали?

– А вы меня и не спрашивали.

Подошел официант с подносом, стал сервировать стол.