Второе правило волшебника, или Камень Слёз - Гудкайнд Терри - Страница 126

– Какие там еще волнения! – возразил Зедд. – Война кончилась, д’харианские войска вернулись домой.

Аэрн покачал головой:

– Не д’харианцы, а жители Галей тому виной.

– Враки! – отрезал Зедд. – Кельтонцы кричат, что на них напали галеанцы, всякий раз, когда загорится амбар из-за небрежности хозяина, а галеанцы говорят о нападении кельтонцев, если волк утащит ягненка. Везде видят врагов, от собственной тени шарахаются. Все им призраки чудятся. Да если бы Кельтон или Галея начали войну, то Высший Совет снял бы головы с тех, кто отдал такой приказ, кто бы это ни был.

– Я в государственных делах не разбираюсь и вовсе ничего не знаю об этих проклятых Исповедницах, – не отступал Аэрн. – Я знаю только, что в Галее в людей стреляют вовсе не призраки. Не так-то легко сделать то, что ты хочешь.

Зедд устал от этой игры. Да и времени у него было мало. Он вдруг вспомнил какие-то странные слова Эди, что-то насчет Света. Надо поскорее заканчивать торг. Он допил чай одним глотком.

– Спасибо за компанию, Аэрн, но я вижу, ты не сможешь отвезти нас в Никобарис.

Он встал и потянулся за шляпой. Аэрн схватил его за руку и силой усадил обратно.

– Послушай, Рубен, – начал он. – Времена сейчас трудные. Эта война с Д’Харой расстроила торговлю. Кельтон еще не так пострадал, но зато досталось многим нашим соседям. Не так-то легко торговать с покойниками. Грузов стали возить меньше, а возчиков не убавилось. Нельзя судить людей за то, что они пользуются случаем. Ну, как бы ты сам хотел получить лучшую цену за лучший фрукт.

– Насчет фруктов это верно! – насмешливо ответил Зедд. – Любой из этих парней с удовольствием согласился бы на мое предложение. И каждый сочинил бы историю не хуже твоей. Ты хочешь заработать побольше. Я не спорю. Но хватит морочить мне голову. Я должен понять, за что я буду платить.

Аэрн показал пальцем на свою чашку, намекая, что просит налить ему еще чаю. После того, как Зедд выполнил его просьбу, возчик осторожно осмотрелся. Все слушали барда, который пел любовную песню для одной из служанок, держа ее за руку. Девушка разрумянилась и опустила голову.

Аэрн осторожно вытащил из-под рубахи серебряную медаль на цепочке.

– Вот почему я запрашиваю самую высокую цену.

Зедд посмотрел на портрет короля на медали.

– Кажется, галеанская, – пробормотал он.

Аэрн кивнул:

– Весной и летом д’харианцы осаждали Эбиниссию. Галеанцы тогда были обречены на медленную смерть, и никто не помогал им. У всех хватало своих бед из-за Д’Хары. А осажденным нужно было оружие. Я возил оружие и соль, которая там была очень нужна, по горным дорогам, о которых мало кто знает. Галеанцы предлагали возчикам охрану, но все равно мало кто соглашался ездить туда. Эти дальние горные дороги очень опасны.

Зедд поднял брови.

– Ты поступил очень благородно.

– Ничего не благородно. Они мне хорошо заплатили. И потом, я не люблю, когда люди оказываются в ловушке. Особенно если вспомнить, что творили с людьми эти д’харианцы. В общем, я решил, что несколько наших кельтонских мечей галеанцам не помешают.

– Ну а эта штука откуда? – Зедд кивнул на медаль.

– После того как д’харианцы ушли, – объяснил Аэрн, – меня вызвали в галеанский королевский двор, и там королева Цирилла самолично вручила мне эту медаль. Она сказала, что я оказал ее народу неоценимую помощь и всегда буду дорогим гостем у них в стране. Это – королевский пропуск. Я могу свободно ездить по всей Галее, когда захочу.

Зедд пристально посмотрел на собеседника.

– Значит, сейчас ты хочешь назначить цену за то, чему цены нет?

Аэрн насупился:

– Я сделал не так уж много. Я помог тем, кому очень нужна была помощь, к тому же они мне хорошо заплатили. Так что я не лезу в герои. Теперь я заработал этот пропуск, и если он поможет заработать на жизнь мне самому, то ничего дурного в этом нет.

– Ты прав, Аэрн, – кивнул Зедд. – В конце концов, галеанцы платили тебе золотом. И я готов сделать то же самое. Назначь свою цену.

– Тридцать золотых, и ни одним меньше.

– Ну-ну, не слишком ли?

– Я прошу справедливую цену.

– Двадцать сейчас, и десять – после, когда ты нас доставишь в Эйдиндрил.

– Куда?! Ты ничего не говорил про Эйдиндрил! – воскликнул возница. – Я всегда держался подальше от всяких этих волшебников да Исповедниц. Да еще второй раз ехать через Ранг-Шада!

– Все равно же тебе придется самому возвращаться, – ответил Зедд. – Если тебе это не по душе, я дам тебе двадцать золотых за дорогу до Никобариса, а за остальные десять без труда найду желающего отвезти нас с женой в Эйдиндрил. Если только нам понадобится экипаж после того, как моя жена исцелится. Если же тебе нужны все тридцать золотых, то я заплачу тебе за все путешествие.

– Ну ладно, согласен, – сказал Аэрн, – двадцать золотых сейчас, десять – в Эйдиндриле. Но только одно условие.

– Какое?

Возчик показал на красную шляпу волшебника:

– Нельзя ехать в такой шляпе. Перо будет пугать лошадей.

Зедд улыбнулся:

– Тогда и у меня будет одно условие: ты сам скажешь моей жене насчет шляпы.

Аэрн улыбнулся:

– Ладно. – Но он тут же снова посерьезнел. – Путешествие будет нелегким, Рубен. У меня есть карета, которую я купил на деньги, заработанные в Эбиниссии. Я могу к ней приделать полозья, чтобы легче было ехать по снегу. Ну ладно, теперь давай золото.

Зедд полез в карман и провел рукой по обоим кошелькам с серебром. Ему снова пришлось сделать то, что в последнее время он проделывал уже не раз: направить поток волшебной силы на кошельки с серебром, чтобы превратить его в золото. У него не было выбора. Потерпеть неудачу для волшебника значило увидеть, как погибнет мир живых. Поэтому приходилось заниматься тем, что, как он сам знал, было опасно.

– Ничто никогда не дается легко, – пробормотал Зедд.

– Что? – переспросил Аэрн.

– Я говорю, что путешествие нам предстоит действительно нелегкое. – Волшебник положил на стол темно-коричневый кошелек. – Вот плата. Двадцать золотых, как договорились.

Возчик открыл кошелек и стал считать монеты, а Зедд рассеянно наблюдал за тем, как гости ели и слушали музыку. Ему не терпелось поскорее отправиться в Никобарис.

– Что это за шутки? – спросил вдруг Аэрн.

Зедд поглядел на него. Здоровяк достал из кошелька одну монету и бросил ее на стол. Зедд изумленно уставился на нее: монета была не золотая, а деревянная.

– Я… ну… – пробормотал волшебник.

– Здесь только восемнадцать золотых, – проворчал возчик. – Деревянные я не принимаю.

Зедд виновато улыбнулся и достал из кармана светло-коричневый кошелек.

– Извини, я, кажется, перепутал. – Он поспешно взял со стола деревянную монетку. – В этом кошельке у меня лежит счастливая монетка, которую я никому никогда не отдавал. Для меня она дороже золота. – Волшебник заглянул во второй кошелек. Там было семнадцать золотых и две деревянные. Зедд ничего не мог понять. Неужели хозяин обманул его? Нет, непохоже, это была бы слишком грубая работа. Только дурак мог надеяться, что такой обман сработает.

– С тебя еще два золотых, – напомнил Аэрн.

– О да, конечно! – Зедд вытащил из кошелька две монеты и отдал их возчику.

– Ну вот, теперь я к твоим услугам, – сказал тот. – Когда отправляемся?

Волшебника не очень беспокоило то, что золото превратилось в дерево. Это еще можно было как-то объяснить. Но трех монет не было вообще. Они исчезли! Вот это действительно было непонятно, и от этого ему стало не по себе.

– Я хотел бы уехать поскорее, лучше – сразу.

– Завтра? – спросил Аэрн.

– Нет, немедленно. Моя жена… В общем, ей надо поскорее попасть к целителям. У нас нет времени.

Аэрн пожал плечами:

– Я только что вернулся из Тристена. Мне нужно немножко поспать. – Зедд нехотя кивнул. – К тому же потребуются полозья. На все это уйдет еще часа два. Быстрее будет, если я попрошу кого-то из этих парней помочь мне.

Зедд стукнул тростью.