Рыцарь - Вулф Джин Родман - Страница 100

К тому времени все начали переглядываться, и я минуту с лишним молчал, пока они снова не устремили взгляды на меня.

– Почти все вы слышали, что сегодня ночью я убил одного ангрида. Сэр Гарваон тоже убил одного, но рядом с ним сражались два лучника и тяжеловооруженный воин. Ссылаясь на данное обстоятельство, он пытается умалить свои заслуги и преувеличить мои. Но что именно сделал он и что именно сделал я, не имеет особого значения. Значение имеет то, что наши воины и наши лучники убили двоих ангридов еще прежде, чем мы с сэром Гарваоном спустились к лагерю из ущелья. Для этого не потребовались рыцари. Несколько отважных мужчин сумели сделать это в отсутствие своего командира. Это третье, что я хотел сказать, и самое важное. – Я снова немного помолчал, а потом продолжил: – У вас наверняка есть вопросы ко мне, лорду Билу или сэру Гарваону. Возможно, кто-то даже пожелает задать вопрос леди Идн. Вставайте и говорите громко и четко. У меня самого были вопросы к лорду Билу, а у него – ко мне. Мы никого не собираемся наказывать за вопросы.

На ноги поднялся слуга средних лет.

– А есть такие, кто не станет сражаться?

– Не знаю, – сказал я. – Увидим.

Слуга быстро сел.

– Лорд Бил будет сражаться. Леди Идн будет сражаться. Сэр Гарваон будет сражаться. Лучники и воины сэра Гарваона будут сражаться. И я буду.

– И я! – крикнул мастер Крол.

– И мастер Крол будет сражаться, конечно же. Я считал это настолько само собой разумеющимся, что даже забыл упомянуть о нем. Но никто из нас не знает, готовы ли драться вы. Среди всего прочего нам сейчас предстоит выяснить и это.

Одна из служанок леди Идн неуверенно встала с места.

– Мы тоже должны сражаться?

– Разве леди Идн не сказала вам?

Служанка робко кивнула.

– Значит, ответ вам известен. Позвольте мне объяснить. Обычно женщины не участвуют в сражениях, поскольку они значительно слабее мужчин. Но возможно ли мне или сэру Гарваону тягаться силой с ангридами? Вы можете сражаться наравне с нами, коли пожелаете. Леди Идн обучит вас и поведет в бой. У нее на счету немало оленей, подстреленных из лука, но теперь она собирается охотиться на зверя покрупнее, и ваш долг – помогать своей госпоже.

Повар, сидевший рядом со служанкой, спросил:

– А мы сами будем выбирать себе воина?

– Встаньте. – Я знаком велел мужчине подняться. – Остальные вас не слышат.

Повар встал, несколько смутившись.

– Вы сказали, что каждый воин возьмет на обучение двоих-троих из нас. Мы сами будем выбирать себе воина?

– Или лучника. Нет. Они будут выбирать вас.

Немолодой слуга, уже задававший вопрос, снова поднялся на ноги.

– Я просто хочу сказать, что готов драться, коли вы дадите мне оружие.

– Когда лорд Бил узнал, что я убил ангрида, он спросил, каким образом. Я сказал, что стрелами, и он поинтересовался, как мне удалось поразить цель, если бой происходил в темноте. Я объяснил, что по причине своего большого роста великаны все время вырисовывались на фоне ночного неба; они такие огромные, что в них трудно не попасть.

Я поднял свой лук высоко над головой.

– Я сам смастерил лук. Я изготовил не все стрелы, но лучшие сделал своими руками. Здесь полно деревьев – деревьев, достаточно крепких и гибких, чтобы склоняться под мощными порывами горного ветра и снова выпрямляться, когда наступает затишье. Ангриды забрали у нас много ценных вещей, но много и оставили – например, железные решетки, колышки и бронзовые детали от шатров. Кузнец, подковывающий наших лошадей и мулов, может выковать из них наконечники для стрел, а твердых камней для заточки наконечников здесь гораздо больше, чем необходимо.

Я умолк, давая всем возможность поразмыслить над моими словами. Солнце стояло низко над горизонтом, и сложенные из камней надгробные пирамиды на вершине холма отбрасывали длинные тени, которые тянулись к нам, словно черные пальцы.

– Возможно, кому-то из вас помогут огненные эльфы, – сказал я. – Я надеюсь. Коли такое случится, слушайте внимательно каждое их слово. Они знают толк в работе с металлом.

Глава 62

ПО СЛЕДАМ НАЛЕТЧИКОВ

Когда я остановился на привал, горы уже сменились холмами – высокими желтовато-коричневыми холмами, чьи каменистые склоны песочного цвета покрывала сухая трава. Надеясь найти воду и деревья, я ехал верхом и шел пешком, ведя в поводу хромого жеребца, покуда солнце не село. Наконец я нашел яму с водой, больше похожей на грязную жижу, но измученное жаждой животное напилось вдоволь.

Я привязал коня к седлу, расстелил на земле попону, а на нее положил одеяло. Было бы здорово развести костер, но от любой искры могла полыхнуть сухая трава – и тогда бы сгорело полмира. Во всяком случае, мне так представилось: голые выжженные холмы, насколько хватает глаз, подобные волнам бескрайнего моря.

Вдобавок у меня не было топлива.

Потом я лежал (казалось, долгие часы), зябко кутаясь в плащ и одеяло, глядя на звезды и слыша лишь редкое постукивание копыт жеребца, щиплющего траву, да тихие протяжные стоны ветра.

Стояло позднее лето. Позднее лето и теплая погода в величественном сером замке герцога Мардера. Теплая погода на заливе Форсетти. Там еще много месяцев не станет лед.

Жаркое лето в лесу, где я жил с Бертольдом Храбрым. У молодых оленей начали расти ветвистые рога в преддверии брачного сезона; но орудия любовной схватки еще не выросли, по-прежнему спрятанные в бархатистых ножнах. Сознание, что над рекой Гриффин все еще стоит лето, не согревало меня, а моя кольчуга тем более. Я находился к северу от Мышиных гор, далеко к северу от знакомых плоскогорий и, вероятно, на высоте, много превосходящей высоту улыбчивых южных земель над уровнем моря.

Волны с грохотом разбивались об отвесную скалу, и я прыгал и резвился в них вместе с морскими эльфами, с девушками нежно-голубого цвета, подобного цвету глаз прекраснейших из обитательниц Митгартра, с очаровательными юными женщинами, которые сверкали и смеялись, выпрыгивая из пенистых волн в грозу, освещавшую и сотрясавшую небеса.

Гроза освещала Митгартр вспышками молний и сотрясала громовыми раскатами. Почему я не подумал об этом? Я перекатился на другой бок, поплотнее заворачиваясь в плащ и одеяло.

Гарсег и Гарваон выжидательно замерли на скале. Гарваон держал в руке меч, а Гарсег имел обличье дракона синевато-стального цвета. Келпи молитвенно воздели тонкие изящные руки, запрокинули прелестные лица и хором воззвали к Сетру. Они радостно завопили, когда мощная струя алого пламени смела Гарваона со скалы.

Он полетел вниз, тяжело ударяясь о камни. Шлем сорвался у него с головы, меч выпал из руки, и они с резким металлическим стуком прыгали вместе с ним по камням, покуда изуродованное окровавленное тело в искореженных доспехах не упало в море.

Я проснулся, дрожа всем телом. Моим морем была холмистая равнина, сплошь поросшая сухой травой и слабо освещенная луной, скрытой за набежавшим облаком. Скала, с которой упал Гарваон, теперь оказалась Северными горами, минутой раньше непостижимым образом превращенными стуком копыт моего жеребца в другие горы, находившиеся южнее, а голоса келпи растворились в шуме ветра.

Трясясь в диком ознобе, я попытался заснуть.

Войска зимы и древней ночи шли по небу; чудовищных размеров существа, освещаемые изнутри вспышками молний.

Летучий замок, казавшийся игрушечным против них, преграждал им путь – только он один. С крепостных стен замка доносился тысячеголосый крик: «Эйбел, Эйбел, Эйбел!»

Но я спал на плоскогорье, когда величайшие из ангридов воинственно размахивали копьями и испускали полные ненависти кличи.

Я проснулся, с мокрым от дождя лицом. Громовый раскат сотряс небо, и белый огонь полыхнул в ночи. Ливень обрушился на меня, подобно могучей морской волне, накатившей на берег, за которой следовала еще одна и еще одна.